Н. Н. Очень сильно. Вот наша комсомольская группа численностью в сорок человек и разбирала завалы после бомбёжек, восстанавливала разрушенное. Жили мы прямо на территории завода в одном из корпусов в постоянном ожидании налётов. А бомбили автозавод непрерывно, разрушения были страшные. Бомбили немцы несколько раз и завод «Красное Сормово», а вот наш авиационный так хорошо замаскировали, что лишь однажды на его территорию упала бомба, да и та не взорвалась. Рабочим любопытно стало, побежали смотреть, ну и я в том числе. Гляжу – лежит здоровенная бомба, метра три длинной, но тут военные это место оцепили, чтобы никакой беды не случилось.
И так работал до тех пор, пока в 1944 году мой родной институт не вернулся из эвакуации в столицу. К тому времени я уже перестал ходить на костылях, опирался на палку. Вот и поехал сдавать оставшиеся два экзамена. При Московском энергетическом институте для приёма экзаменов у таких, как я, раненых и недоучившихся, была создана специальная комиссия. Я этой комиссии всё успешно сдал и получил диплом с отличием. По возвращении на завод меня тут же назначили заместителем начальника первого цеха и начальником всего электрохозяйства.
B. C. Но главной-то задачей предприятия всё-таки было строить самолёты. Вы сами в этом принимали непосредственное участие?
Н. Н. В мои задачи входило вспомогательное обеспечение главного производства. Главным конструктором самолётов, который выпускал наш завод, был Лавочкин. Это его самолёты Ла-5, Ла-7 мы строили во время войны. И тогда, и сейчас мы специализировались на истребителях, только со временем модели Ла заменили на МиГи. В моей жизни был период, когда я уходил с завода, работал в Москве, в Центральном комитете профсоюзов авиационной промышленности. Зато, благодаря этому назначению, я побывал почти на всех предприятиях отрасли Советского Союза. Когда же наш профсоюз объединили с профсоюзом работников оборонной промышленности, то я вновь вернулся в Горький на родной 21-й завод имени Серго Орджоникидзе.
B. C. Чем вам здесь поручили заниматься?
Н. Н. Вначале меня назначили заместителем начальника сборочного цеха. Но тут на завод поступило распоряжение Правительства создать, как бы внутри себя, ещё один, обособленный завод, который выпускал бы антенны для космического слежения. Это необходимо было сделать для того, чтобы не позволить американцам, которые стали проявлять большой интерес к нашему оборонно-промышленному комплексу, следить за ним с помощью своих спутников-шпионов.
B. C. Радиолокационные станции в нашем городе к тому времени уже выпускал завод им. В. И. Ленина. Иначе он ещё назывался телевизионным заводом, производство на котором к сегодняшнему времени полностью прекращено.
Н. Н. Мы занимались другим – с помощью создаваемых нами специальных антенн было возможно осуществлять связь на всей территории Советского Союза. Для изготовления таких антенн организовали производство из десяти цехов.
B. C. Это было чистое производство, или на заводе одновременно конструировали эти уникальные комплексы?
Н. Н. Антенны создавали наши конструкторы… Только я побаиваюсь, как бы какие-нибудь секреты вам не выдать. Но всё-таки замечу, что из общего объёма производства всего завода наша доля составляла процентов семь.
B. C. Секреты, Николай Степанович, меня не интересуют. О них можете не рассказывать.
Н. Н. Я и не расскажу…
