В предчувствии апокалипсиса полностью

Р. П. Техническое развитие, в том числе и в области сварки, движется скачками. Оно связано с материалами, которые используются в конструкциях. Сегодня существуют порядка 120 разновидностей способов сварки, применяющихся в промышленности. На МиГах-25 и 31 из этих 120 способов использовалось только двенадцать. Так что впереди возможности развития почти неограниченные.

B. C. Спасибо, Рудольф Петрович, за откровенную беседу. Много интересного вы рассказали. Надеюсь, что нижегородский завод переживёт теперешние, сложные в его судьбе времена и ещё послужит нашей Родине.

Литературная известность пришла к священнику и писателю Владимиру Чугунову, можно сказать, неожиданно. Хотя это, конечно же, внешнее впечатление. И появление каждый год новых книг писателя, и публикация его повестей, очерков, острых публицистических статей в разных российских литературных изданиях, и отмечание их литературными премиями (финалист Патриаршей премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, лауреат премии «Золотой Витязь», «Литературной России» за 2012 год) – всё это итог большой внутренней работы, большого жизненного и творческого пути, который мало кому из читателей известен. Именно поэтому я и решил задать некоторые вопросы писателю, ответы на которые могли бы несколько приоткрыть вход в его «творческую мастерскую».

Валерий Сдобняков. Владимир Аркадьевич, как вы считаете – у писателя Владимира Чугунова нестандартная творческая судьба? Ведь у большинства писателей до первой заметной публикации, первого признания путь довольно долог и тернист. Вы же, ещё учась в Литературном институте, уже сумели написать повести, которые вскоре опубликовали, выходившие тогда огромными тиражами толстые литературные журналы «Москва» и «Наш современник». И то, что тогда же не последовало продолжение вашей творческой судьбы – вина лежит полностью на вас. Не буду лукавить – я знаю, при каких обстоятельствах это произошло. И всё-таки – могла ли ваша писательская судьба сложиться как-то иначе?

Владимир Чугунов. Моя творческая судьба неразрывно связана с моим характером. Я всегда был увлекающейся, в чём-то неустойчивой, а в чём-то до упорства неколебимой натурой. Иногда действительно появляется искушение осмыслить прошлое с корректировкой к сегодняшнему дню. А потом понимаешь, что тогда была бы другая судьба, другие книги. Несмотря на то, что у меня вышло несколько книг, я считаю свою тропу в литературе ещё неокончательно проторённой. О тропе я упомянул не случайно. О том, что я, видимо, торю свою тропу в литературе незадолго до своего ухода из жизни сказал мне нижегородский писатель Валентин Арсеньевич Николаев. Только спустя несколько лет я понял, что он был прав.

B. C. Целое десятилетие прошло, прежде чем вы приступили к работе над книгой «Русские мальчики», ставшей этапной в вашем творчестве. Чем было наполнено это десятилетие?