Анатолий Аврутин. Вот вы сказали, что белорусскую литературу в нашем большом Отечестве по имени СССР хорошо знали. А теперь давайте попробуем поговорить о персоналиях. Насколько я могу судить, действительно хорошо за пределами Беларуси знали – так, чтобы зачитываться, а не просто поставить на библиотечную полку! – одного Василя Быкова. Это действительно большой художник, которого, если судить по множеству изданных в России энциклопедических справочников, вообще зачастую считают русским писателем… Сегодня многие в Беларуси склонны даже записать Быкова в разряд национальных гениев. Я бы, при всём уважении к ранним произведениям Василя Владимировича, не торопился этого делать. Пусть пройдёт время, которое, как известно, всё расставляет на свои места. Вспомним, Быков вошёл в большую советскую литературу одновременно с целой плеядой писателей, прошедших войну и представлявших так называемую «лейтенантскую прозу» – Юрием Бондаревым, Виктором Астафьевым, Григорием Баклановым, Иваном Стаднюком… В этом списке он был заметной, но, отнюдь, не самой знаковой фигурой, всё же уступая, на мой взгляд, в классе тому же Виктору Петровичу Астафьеву. Сегодня, когда интереса к «лейтенантской прозе» у читателя поубавилось, никто не называет вышеназванных писателей «великими». Выдающимися, особенно Бондарева и Астафьева – да, а великими… Великими были Толстой, Пушкин, Достоевский, Гоголь… Разве их можно ставить в один ряд с авторами «лейтенантской прозы»? А вот Быкова упорно «тянут» в гении… При этом зачастую попросту не знают или не хотят знать того факта, что на склоне лет Быков, которого белорусские националисты упорно пытались сделать своим знаменем и даже присвоили ему неофициальное звание «апостола нации», опубликовал немало материалов откровенно русофобского плана, в которых Россия выставлялась, мягко говоря, не в лучшем свете. И даже подписал, чего, будучи гражданином другого государства, вообще не имел морального права делать, печально-знаменитое «Письмо сорока двух» во время московских событий 1993 года, когда Ельцин расстреливал из танков парламент собственной страны. Письмо, как известно, требовало жестокой расправы с представителями патриотических сил и покрыло его подписантов несмываемым позором… Кстати, среди «подписантов» того письма был ещё один представитель белорусской литературы – Алесь Адамович…
Мне вспоминается один эпизод. В конце девяностых я опубликовал в одной из газет явно не понравившуюся националистам статью о положении русской литературы в общебелорусском литературном процессе. А назавтра, после публикации, уже в качестве первого заместителя главного редактора газеты «Белоруссия», отвечавшего ещё и за культуру, позвонил Быкову с предложением дать интервью. Причём, мы обещали поместить всё, что скажет писатель, сколь бы это ни противоречило нашим собственным убеждениям. Быков меня не дослушал:
– А это не вашу ли статью я вчера читал в «Белоруссии»?
– Наверно, мою!..
– Я не дам интервью, но вам обязательно отвечу через прессу!
Увы, не ответил… То ли при своей занятости времени не нашёл, то ли, что более вероятно, с аргументами, с приводившимися в статье фактами спорить было трудно… Очень жаль! Как бы мне хотелось услышать именно быковские доказательства своей неправоты…
B. C. В былые времена, в отличие, к сожалению, от нынешних, когда не только упала роль литературы в обществе, но и само слово «писатель» перестало обозначать профессию, ибо на нынешние гонорары прожить практически невозможно, авторов из Беларуси, пусть порой и «официальных», чиновных, публиковали в центральных издательствах и «толстых» литературных журналах достаточно часто…
