А. А. В советские годы внимательный читатель прекрасно знал произведения народного писателя Беларуси Ивана Шамякина. Замечательный мастер! Немного в тени оставался Владимир Короткевич, прозаик, на мой взгляд, блистательный. Кстати, он был ещё и самобытным поэтом. Из писателей, которые взялись за перо «божьей милостью», не могу не вспомнить Михася Стрельцова, у которого при жизни не было никаких титулов и наград. Зато эрудиции и таланта хватало на десятерых. Жаль, что написал Михась очень мало. Традиционная «писательская болезнь» из колеи вышибала. Но истинную цену себе и своему дарованию знал превосходно. Мы с ним дружили много лет – эта дружба маститого писателя с начинающим поэтом вызвала в своё время немало кривотолков. Но именно мне Михась прислал целых тридцать шесть писем из ЛТП (лечебно-трудового профилактория), куда его почти на полтора года садистски отправили «лечиться» от алкоголизма… Мне несколько раз предлагали письма эти опубликовать. Пока не решаюсь – в посланиях этих, написанных человеком, по существу, лишённым воли, удивительная свобода мысли. И немало убийственных характеристик даётся признанным мэтрам белорусской словесности, многие из которых ещё здравствуют. Считаю, что взрывать общественное сознание публикацией этих личных посланий пока рано. Может быть, со временем… Михась порой жил у меня неделями, и я помню, как поразился одному его признанию: «Знаешь, из всех белорусских коллег завидую одному Володьке Короткевичу…» Я, помнится, опешил – почему Короткевичу, тоже в то время не имевшему никакого официального признания? Михась иронически ухмыльнулся: «А что мне с этими (он назвал насколько имен писателей, удостоившихся самых высоких наград и званий) тягаться? Они мне не ровня, бездари! А Володька – талантище! Завидую потому, что пишет он, реализует себя, а я вот молчу…»
К середине девяностых вовсю набрал силы прозаический дар Виктора Козько, появились самобытные произведения Георгия Марчука, Андрея Федоренко, Владимира Машкова, Олега Ждана, Михаила Герчика. В драматургии, на смену блистательному Андрею Макаёнку, пришли Елена Попова и Алексей Дударев.
В поэзии к середине девяностых для многих неожиданно выяснилось, что в Минске живёт выдающийся поэт Вениамин Блаженный, некогда замеченный ещё самим Пастернаком. У меня хранятся ксерокопии писем, которые адресовал Вениамину Михайловичу другой знаменитый поэт, Арсений Тарковский. Там, в частности, есть такая фраза: «Не знаю, как бы дальше развивался талант Марины Цветаевой, будь она знакома с Вашим творчеством…» Кому и когда писали такое? У нас же Блаженного приняли в Союз писателей в… семьдесят лет. Я видел протокол того позорного заседания, где голоса членов Правления разделились – десять «за», десять – «против». И тогда поднялся знаменитый Янка Брыль и в сердцах бросил: «Может, хватит нам позориться?» Блаженного в Союз приняли, а эту фразу народного писателя я бы поставил в один ряд с его лучшими произведениями.
Правда, приняв Блаженного в Союз белорусских писателей, там о нём тут же забыли – никакой поддержки от организации поэт так и не увидел до самой своей кончины. А когда, вскоре после этого печального события, в Доме литератора состоялся первый и единственный до сих пор вечер памяти замечательного поэта, вышедшая на сцену тогдашняя председательница Союза белорусских писателей Ольга Ипатова в ответ на многочисленные упрёки в равнодушии к судьбе мастера заявила: «Мы просто не мешали гению творить…»
Вообще, поэтам с признанием везло по-разному. Быстро получили хорошую прессу, а с ней и известность белорусскоязычные Евгения Янищиц, Раиса Боровикова, Таиса Бондарь, Геннадий Пашков, Виктор Шнип, Алесь Рязанов, Михась Поздняков, Микола Метлицкий, Михась Башлаков… Ловко сориентировался в конъюнктуре Владимир Некляев – перешёл с русского на белорусский, написал поэму о БАМе, за которую получил премию Ленинского Комсомола, затем – приветствие от лица советской молодёжи одному из съездов КПСС… Уже в наши дни, на тех же амбициях, при немалой поддержке из-за кордона, даже попытался, правда, безуспешно стать Президентом страны…
Одновременно с этим, критикой упорно не замечались не только тот же Блаженный, но и такой ярчайший талант, как Алексей Жданов, ушедший из жизни в пятьдесят с небольшим, но так и не опубликовавший ни одного из своих провидческих стихотворений. Убеждён, обрати в своё время критика должное внимание на поэта – стояло бы его имя сегодня в одном ряду с именами Николая Рубцова и Алексея Прасолова.
