Объясняться с ним у меня сейчас просто не было душевных сил. Быть может, позже… успокоив расковырянное сердце. Но он, как никто знает, что если мне необходимо побыть одной, то это не обсуждается. Джай может волноваться за меня и стараться прикрыть в момент опасности. Высказывать постфактум, зачем меня куда-то понесло? Но вот запрещать или командовать... это себе дороже. У нас и без того проблем всегда хватало.
Забрав на чердаке свой рюкзак, я бегом отправляюсь на последний поезд. Когда настроение ни к черту, мне известен только единственный способ, чтобы хоть на секунду заглушить это нестерпимое жжение в груди и разобраться в своих растрепанных чувствах.
Только оказавшись в Грант-парке, возле высившегося под полотном неба, усыпанного яркими звездами, старого Чикагского института искусств (Art Institute of Chicago), ноющей душе стало вроде бы немного полегче. Там, внутри, было пусто и немного сыро, а мои шаги отдавались глухим эхом по каменным лестницам, ведущим в верхний залы помещений с ровными, гладкими как стекло стенами, с успехом заменяющими мне полотна, Уже стемнело, и сквозь выбитые окна было видно, как близлежащие линии мрачных полуразрушенных зданий, утопающие в растительности, скрывались в непроглядно-черной мгле, откуда не слышалось ни звука, только запах буйной зелени достигал сознания, будоража все остальные чувства и ощущения. Свежий, насыщенный… словно находишься в лесу, за стеной. Рядом с ним.
Сколько прошло времени с моего возвращения? Кажется, целая жизнь с тех пор прошла — такая пропасть легла между нами. Да, он обиделся, отвернулся, отказался от меня… И справедливо, наверное. Только от этого не было легче. Иссякшие было слезы вернулись, поползли по щекам… Быть задавленной собственным чувством вины, стыда, досады… одновременно с ощущением противоположного… Что может быть хуже? Мне кажется, будто я потеряла то, что искала долгие годы! А теперь все. Каждый пошел своей дорогой.
====== «Глава 20» Откровения ======
Комментарий к «Глава 20» Откровения Картинка к главе:
http://cs543106.vk.me/v543106997/1c38d/dtHMUYhO42k.jpg
Дей
Нестерпимо жарко в этом накопителе, где мы все стоим шеренгой и ждем очистки. Эта процедура выполняется каждый день, чтобы избавить мозг от лишней информации и дать ему полноценно отдохнуть. Мне это не нравится, никогда не нравилось. Я не понимаю, в чем подвох, но когда вижу умиротворенные лица людей, выходящих из процедурной, мне становится не по себе.
— Слышь, Дей, пойдем после отбоя полазаем по системе, понаблюдаем за игрой?
— Зейн, нас когда-нибудь поймают… — отвечаю я мальчишке, который толкает меня локтем под ребра.
— Тебе разве не интересно, чем дело кончится? Я вот не усну, если не узнаю!
— Уснешь, Зейн, пройдешь очистку и уснешь!
— А ты что пьешь эту гадость? — хмурится мой друг, и лицо его становится почти обиженным. — А я думал, ты догадался, что дело не в этих всех светящихся штуках, просто они стирают нам выборочно память, когда заставляют выпивать эту жидкость в мензурках. Попробуй. Удержи ее за щекой и не глотай.
— А если проверят?
— Кто проверит, Дей? Зато сможем узнать чем кончилась та битва!
* *
Картинка сменяется, мы с Зейном, чуть постарше, лежим, затаив дыхание и смотрим откуда-то сверху на собрание кланов. То, что происходит, заставляет нас переглянуться, а в глазах полно тревоги. «Воздушный полигон бесстрашных должен быть уничтожен, наместник!»
— Ты думаешь, теперь все кончено?
— Да, теперь, наверное, да… — шепчет Зейн и вдруг неожиданно ухмыляется. — А мы выиграли! Правда, здорово?
— Ничего подобного, если у них не будет самолетов, они все равно смогут…
— Что они смогут? Ничего они не смогут, бесстрашным конец!
— Не говори так, ты ведь тоже был за них!
— Я за того, кто сильнее. Теперь сильнее домате, а ромате придется сдаться! Не будет твоих бесстрашных больше! Так-то!
Глаза белокурого парнишки, всегда такие спокойные, если не сказать пустые, вдруг полыхнули неизвестным огнем, и я не знал тогда, что это торжество победителя. Зейн отвернулся, сдувая со лба слегка вьющуюся челку, а я все смотрел на него и до меня медленно доходило, что произошло. Домате хотят нечестным путем уничтожить бесстрашных, а Зейн… изменился. Я тогда вообще не знал и не мог испытывать никаких эмоций, и все что происходило с Зейном было странно и пугающе, но одно было совершенно точно ясно, если оставить все как есть, бесстрашные погибнут навсегда…
* *
Внезапно, передо мной возникает уже взрослый Зейн, именной такой, каким я его видел в застенье. Холодные, стального цвета глаза, презрительно изогнутые в усмешке губы, мощная фигура… Внешне он сильно изменился, точно так же как и внутренне. Теперь это ледяная глыба, готовая переть напролом к своей цели и неважно, каким он был раньше. Теперь то, что мы с ним по разные стороны баррикад очевидно и этого никак уже не изменить.
— Пойдем со мной, Дей Идрис. Ты не можешь больше влиять на судьбу города. Твой долг — пойти с нами, твое место среди нас, — он заложил руки за спину и смотрит на меня чуть свысока.
