— Я не пойду с тобой, Зейн. Все зашло слишком далеко, я не могу допустить того, что вы задумали…
— Наш клан очень силен, Дей. Ты же не думаешь, что все это время мы сидели сложа руки? Ты один против целой укомплектованной боевой армии. Пойдем со мной, не отказывайся от того, что уготовано тебе свыше! Ты родился лидером и ты должен им быть! Вспомни своего отца, разве он хотел бы, чтобы сын главы клана был на побегушках у примитивных? Ты предал нас, но мы готовы тебе это простить…
— Я не буду лидером у безупречных. То, чего вы добиваетесь, заведет вас в никуда.
— Это так на тебя похоже, Дей, один против всех, борьба, бесстрашие… Ты бредил ими сколько я тебя помню, но совсем выпустил из вида, что безупречные не могут быть кем-то одним. Ты слишком самоотверженен, умен, добр и честен для бесстрашных. Я думал ты повзрослеешь и поймешь. Но ты все так же упрям…
— Да брось, неужели ты думаешь, что я поддамся на твои уговоры? Я не для того сбежал и прекрасно понимаю, что без кода доступа вы бессильны, и без него активировать боевые машины у вас не выйдет.
— Тогда ты не оставляешь нам выбора…
Заклятый друг хватает меня за руку и всаживает нож в ладонь, разрывая сухожилия так, чтобы причинить максимум боли. Я сжимаю челюсти что есть силы, не отводя взгляда от некогда почти родных черт. Что же с нами стало, будто темная бездна разделяет когда-то выросших вместе безупречных мальчишек…
* *
Очнувшись от сна, как никогда, реалистичного, я понял, что решение ничего не делать с рукой после того, как я поранился в баре, было опрометчивым и преждевременным. Вся подушка и грудь были в крови, рана открылась и саднила нещадно, хотя прошло уже несколько дней. Я мог бы заживить ее сразу же, но оставил, потому что физическую боль переживать оказалось легче, чем внутреннюю, выжигающую.
Стоит только прикрыть глаза, как перед внутренним взором материализуется лукаво сощуренный темно-синий взгляд, устремленный на другого, и челюсти сжимаются с такой силой, что слышно, как скрипят зубы. Поцелуй, губы к губам, а страсть, казалось, можно было пощупать руками… Видеть это, как выяснилось, выше моих сил, хотя никакого права испытывать эти эмоции я не имею. Она ничего не обещала, сделала свой выбор, и я должен уйти в сторону, забыть, не думать! Но я не могу. Не могу!
Я постоянно вижу ее, она снится мне, всем своим существом меня тянет к ней, тоскую по нашим тесным объятиям в тишине и прохладе ночи там, в лесу за стеной, по легким, ни к чему не обязывающим разговорам, по ее робким поначалу, а позже довольно смелым попыткам показать мне то, о чем она думает и мысленные диалоги, которых мне очень не хватает. Когда Люси говорит со мной ментально, мне кажется, что между нами снова натягивается та самая ниточка, но теперь она закрылась и боится даже на минутку выйти на свет, чтобы снова не подарить мне ложную надежду. Я чувствую, все что происходит — так не должно быть!
Из моей жизни будто исчезло что-то важное и значимое, и часть меня протестует против сложившегося положения вещей и хочет бороться за нее. Но с другой стороны, я предоставил ей выбор и она его сделала. И, если я… хочу ей счастья, я должен его принять. Хоть это и кажется мне нескончаемым бредом! Меня безумно тянет к ней, все время хочется ее увидеть, хотя бы издалека, но я не должен попадаться ей на глаза… Ведь мы договорились…
— Риз, подожди! — Люси бежит за мной по коридору, а я оборачиваюсь и делаю шаг к ней навстречу. — С полигона пришли новости, отец хочет поговорить с тобой! Он думал, что сможет вырваться и приехать сам, но он не может. Вечером ты должен быть в диспетчерской, будет сеанс связи с полигоном.
— Я все понял. Я приду.
— Как твоя рука? — девушка стремительно хватает мою ладонь и я не успеваю завести ее за спину. — Не будь ребенком, Риз, я же вижу, все еще кровит…
— Не нужно этой мнимой заботы, Люси! Этого не требуется, — мягко высвобождая свою конечность, отвечаю я ей как можно тише, хотя отчего-то хочется кричать. Она близко, так близко… Да не плевать ли на все условности? Как же хочется схватить ее, приподнять над собой, чтобы ноги оторвались от земли, и она почувствовала себя со мной в полной безопасности… Сердце долбится в грудине раненым зверем, расходится от ее прикосновений. И мне все сложнее скрывать свои эмоции, больше всего хотелось бы сейчас прижать ее к себе… и не отпускать. Никогда.
— Зачем ты так? Риз, ты не чужой мне…
— Разве? Я этого не заметил, — едкие слова вырываются сами, в голове дурным нон-стопом прокручивается их с Гилмором поцелуй и… Хочется позорно сбежать от ее пристального взгляда. — Ты была права, Люси, нам стоит держаться друг от друга подальше. Я сделаю то, что должен, то что обещал и постараюсь не попадаться тебе на глаза, не добавлять проблем.
— Ты придрался к словам. Риз, вспомни для чего ты здесь, сейчас не время… для этого.
— Для чего?
— Для разборок. Все это время, что ты во фракции мы только и делаем, что ссоримся. Это неправильно…
