Он, кажется, все время намекал на свой почтенный возраст, хотя это и странно — он мало чем отличается от парней в их группе, ну может только когда прищуривается, от глаз расходится множество лучиков, а взгляд странно глубокий, словно может показать много неизведанного... Тьфу, куда ж меня несет? Вот и Люси пихает меня в спину, чтоб закрыла уже рот и не пялилась на них. Немного раздражает, что Берман даже не смотрит в мою сторону, хотя с какой стати ему на меня пялится? То, что он заговорил со мной у пропасти, угостил сигаретой — ерунда, конечно, но…
Что там «но», я не успела додумать, потому что нас разбили на пары, и мы все унеслись поджидать наших жертв с наиболее выгодных позиций. Мне достался Гэб, который сразу начал отпускать всякие идиотские шуточки, и я предпочла уползти от него подальше в укрытие, зорко следя за своими противниками. Они держались неплохо, сразу рассредоточились, мерно обследовали квадраты, а когда попали в парня и он повалялся на землю — это стало сигналом для начала операции.
Спуску мы никому не давали. Девиц они сразу зарядили на обыск территории, а сами обороняли их, и мне сначала казалось это правильным. Гэб куда-то пропал и через какое-то время, поплутав по лабиринтам, погнавшись за девкой с косичками, я обнаружила, что осталась отчего-то одна.
— Гэб, ты куда делся? — выдаю в эфир, оглядываясь на предмет обнаружения игроков. Слышатся выстрелы, но все разрознены, и я, глянув на карту, решила, что надо бы продвигаться к финишу, там самая потеха пойдет.
Вынырнув из-за очередного угла, оглядев территорию, я перезарядила маркер и сняла шлем. Жарко в нем ужасно, вот просто полный п*здец, хоть продышусь. Никого не слышно, только гулкая тишина ночи и чей-то мат на улице. Немного отдохнув, я выскочила в коридор, немедленно налетев… на красавчика. Так-так-так, значит и дружки его где-то тут…
— А ну, стой! — только и успела выкрикнуть я, вскидывая маркер, когда в незащищенную шею ударил патрон откуда-то сзади. Я даже взвыть не успела, как кулем свалилась на покрытый крошевом стекла бетон, под недоуменным взглядом Идриса.
— Скорее Риз, иначе труба! — кричит чей-то голос, кажется Арчи, а красавчик подхватывает мой маркер и уносится вслед за бесстрашным. Вот ведь черт возьми, где же они прятались-то и почему я их не слышала? Внезапно состояние беспомощности привело чувства в страшную дезорганизацию. Тут и досада, и обида, и явно они меня подловили, и недовольство собой и этими козлами… Горячие слезы все катятся и катятся, заползая в уши, а я даже смахнуть их не могу, потому что все тело сковало, не шевельнуться. И поза неудобная, рука подо мной, я пока ничего не чувствую, но уже через минуту понимаю, что от локтя идет явно ощутимая резкая боль… Ну надо же…
Внезапно, чьи-то руки подняли меня наверх, а голова свесилась, и я не могу разглядеть кто пришел на помощь, да и спросить язык что-то не шевелиться. Хотя…
— Кто это? — получилось все-таки выдавить непослушными губами.
— Это я. Все хорошо, если говоришь, то уже прошло действие…
Да твою же мать! Это Берман! Что он тут забыл?
— Отпусти меня и проваливай! — злобно зашипела я. — Какого хрена ты тут делаешь?
— Просто делаю, что считаю нужным. Не хотел тебя оставлять тут одну, не дело это — молодой девчонке на бетоне разлеживаться. Неправильно это. Тебе рожать еще.
— Идиот! Никого я рожать не собираюсь! Из-за тебя вся группа проиграет! А я сама подставилась! Положи меня и у*бывай, быстро!
— Спасибо мне потом скажешь, — ответил он таким поучительным тоном, что моя злость зашкалила за все возможные пределы.
— Я скорее себе язык откушу. А вот ты воспользовался…
— Ты меня с кем-то спутала, — холодно отбрил он. — Я никогда бы себе такого не позволил!
— Я о том, что не нуждаюсь в помощи, а ты демонстрируешь мне свое превосходство, пользуясь тем, что я парализована. Я, кстати, уже могу двигаться, так что ты арестован.
— Давай руку сначала посмотрю, у тебя кровь капает…
— Где кровь капает? — побледнела я, отчего-то вдруг паника зародилась вихрем в груди, и стало трудно дышать. Руки обрели чувствительность и сразу же накатила режущая боль. Я подняла руку и, оглядев сие великолепие, сразу почувствовала тошноту. — Отпусти меня, иначе я тебе всю форму уделаю…
— Сейчас главное кровь остановить, остальное неважно, — отчеканил он, а на меня опять накатило раздражение, даже дурнота куда-то ушла. Да чего он в самом деле, может, ему еще удочерить меня?
— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Можешь ты меня отпустить уже, в конце концов?
Берман поставил меня на ноги, которые совершенно не слушались и отказывались выполнять свои прямые обязанности, снова гадко ухмыльнувшись и подхватив меня за талию, повел к ближайшей стене, чтобы я могла на нее облокотиться.
— Это так отвратительно, когда мужики гордятся тем, что они мужики, бл*дь, — от бессилия выругалась я. — Кому и чего ты хотел доказать-то?
