— Риз, ты был один против… почти всех. Какой смысл сейчас обвинять себя, без тебя мы давно уже проиграли бы. Ты сделал то, что от тебя зависело, дальше мы уже все вместе будем решать, теперь ты не один. Обещаю, — она гладит ладошкой мою щеку, и тепло разливается у меня в груди, невозможно сделать вдох. Притягиваю девушку к себе и мне так жаль, что мы потеряли огромное количество времени на попытки убежать от себя. Все что мы сейчас переживаем, все о чем мы говорили, мы должны были прожить еще там, в застенье… А теперь наступило время для решительных действий.
— Люси, нельзя недооценивать Зейна. Он был под воздействием чипа гораздо больше времени чем я, у него больше способностей и возможностей контроля других людей. Я даже не знаю, до чего он мог дойти в своем развитии, он очень опасный человек…
— Он может прочитать тебя?
— Я не знаю, но если бы мог, скорее всего, я давно уже был бы у него. Полагаю, что нет, тебя он тоже не слышит. Но если он поймет, что ты обладаешь способностью сканирования, он найдет способ тебя прочесть, поверь, у него есть для этого средства. А сейчас, когда открыт портал, и они использую разработки, которые были для них недоступны до сих пор… я делаю вывод, что они каким-то образом обошли некоторые блоки… Возможно, еще не все, не знаю. Важно то, что нельзя тянуть и медлить. Сенат еще пока сдерживает Зейна, но все его поведение говорит о том, что он хочет проигнорировать правила и поступить по-своему. Единственное, чего он боится — это если он будет действовать совсем уж напролом, то поддержки со стороны кланов ему не будет. Безупречных мало, и они до чертиков боятся потерять контроль не только над низшим разумом, но и над своими же соратниками. Поэтому он пока что будет действовать по правилам или хотя бы попытаться их соблюсти видимость этого. А, значит, пока я не у него, мы выигрываем время…
— Не понимаю, как увязать то, что ты собрался к нему идти, если тебе даже близко в таком случае нельзя оказываться возле него…
— Я, а теперь еще и ты, единственные кого он не слышит и которые не замкнуты на Оракула. Он не может нас контролировать, не может просчитать и знать, что мы сделаем. Поэтому у нас нет особого выбора. Нам придется, Люси. Если мы сделаем все быстро, они не успеют нас остановить. Это наш шанс.
— Зайн, наверное, давно уже понял, что я могу блокироваться, мне кажется еще тогда, когда он забрал меня в застенье…
— Нет. Он подумал, что ты примитивная. Знаешь, иногда у людей совершенно пусто в голове, вот действительно. Просто вакуум. Конечно, копнув поглубже, можно найти информацию, но именно то мыслеформы которые лежат на поверхности чаще всего выдают что надо, особенно после того, как задашь вопрос. Но бывает так, что нужно особенно глубоко погрузиться, чтобы понять, что у человека в голове. Обычно это требует больших затрат сил, в том числе и ментальных, поэтому встречая такого человека стараешься не иметь с ним дел.
— Так вот почему ты не удивился, что не слышишь меня! Ты подумал, что я…
— Честно говоря, да, — не сумел я спрятать улыбки. — Подумал, что ты примитивная. Зайн тоже так подумал. Поэтому, Люси… Так или иначе, рано или поздно мы встретимся с ним. И будет лучше, если он поймет, что у тебя есть дар как можно позже… Нам с тобой нужно поучиться ставить блок не до конца. Понимаешь?
— Пока не очень…
— Приоткрывать завесу. Ты уже умеешь блокироваться сознательно. А теперь нужно поучиться сознательно чуть приоткрываться, чтобы дозировать информацию и не вызвать у него подозрений. Чем позже он тебя раскусит, тем лучше…
— Честно говоря, не очень-то хочется, чтобы он меня, вообще, трогал, тем более кусал, — смеется Люси, и я чувствую, что она настроена игриво и совсем несерьезно.
— Я этого и не позволю. Сделаю все, чтобы он не посмел.
Люси смотрит на меня пристально, будто и правда хочет угадать мои мысли. Я перехватываю ее ручку и прижимаю к своей щеке. Хочется чувствовать ее рядом каждую минуту, и ни на шаг не отпускать…
— Ты знал его? Да? Там на станции…
— Да, — не могу подавить глубокий вздох. Знал ли я… — Он был для меня роднее брата, помогал мне всегда и кажется, на него влияние чип оказывал не такое, как на других. Не знаю… Он всегда казался мне живее всех остальных. Безупречные — это сборище роботов, почти одинаковые идеальные лица, подавленные эмоции, атрофированные чувства… А он был не такой. Я никогда этого не понимал там, на станции. Он подбивал меня везде лазить, следить, ему все было нужно. Будто он знал все наперед, был очень умный. Я не помню момент, когда он стал желать смерти простым людям, но… влияние отца сказывалось, он всегда хотел продолжать его дело.
— Может быть, можно с ним договориться…
