А оно рвалось, тянулось, что усилием воли приходилось заставлять себя благоразумно отводить в сторону взгляд, особенно то и дело возвращающийся к купающемуся Ризу взгляд и с удовольствием любоваться подтянутым, мускулистым мужским телом. Да, я еще и подглядывала! Я как-то не сразу осознала, что у меня ёкнуло где-то под ложечкой, сердце ухнуло куда-то вниз, выбивая ускоренный ритм, и пальчики отчаянно заплясали. Черт подери, да он меня волнует как мужчина! Осознание открывшейся истины, отправило меня в замешательство, которое спадает, оставляя ощущение неловкости в тот самый момент, когда я вспоминаю его слова. «Ты просто бесконечно прекрасна». Признание прозвучало настолько неожиданно. Теплая волна прокатилась по коже, сжала сердце, перехватила дыхание. Услышать такое от него, после всего… было необычайно приятно, это заставляло смущаться так, что мои щеки горели огнем и, в то же время приносило саднящую боль, которой не было, кажется, ни конца ни края.
— Вот все тебе скажи, встретишься с ними, сам узнаешь, — провально попыталась отшутиться я, задрав подбородок еще выше, чем обычно, потому как такие разговоры, мне совсем не нравились и были опасны.
Да и представляю себе грозные лица братьев и отца, когда они не только увидят возле меня незнакомого мужчину, а еще и узнают, что все это время он был рядом. Мда, тут и никаким даром сканирования обладать не нужно, и так знаю, что первым делом они подумают. Ну и пусть думают, что хотят, лишь бы скорее вернуться и увидеть их. Они примут его, узнав о том, что Риз меня спасал и помогал. Им придется… до этого момента сдерживаемые эмоции разом прорвались, губы предательски дрогнули, глаза стремительно наполнились влагой. И я с ужасом поняла, что расплачусь сейчас от усталости, от тоски, от чувства вины перед родными за свои выкрутасы, от вымотавшего душу волнения и закрутившемуся внутри меня целому клубку сомнений, что распутать так сложно. От накатившегося бессилия, оттого, что хочу домой. Еще один болезненный удар в сердце… Босые ноги заледенели от мокрой травы, а плечи передергивает вечерним ознобом, что я быстро стала заворачиваться в сухую одежду, в которой способна потеряться, лишь бы отвлечься и не разрыдаться.
— Это настолько сложный вопрос, что ты не можешь на него ответить? — я оборачиваюсь на голос, Риз стоит ко мне спиной, делая вид, что приглядывает за окрестностями.
— Дело не в этом, просто я по ним скучаю. Особенно по Алексу. Он служит на воздушном полигоне и мы редко видимся, в основном по видеосвязи, потому что у него семья, у него Лекси и дети.
— Хорошо, я понял, тогда расскажи мне что-нибудь о себе, чего я не знаю?
— Давай попробуем образно, — хитро сощурившись, предлагаю я. Воспрянувшая духом решимость, запереть свое сердце на кучу хитровымудренных замков, от так и взламывающего их мужчины, снова начала сдуваться. — Мысли мы друг друга читать не можем, а вот общаться посредством образов, посылая их как сообщения, можно поучиться, ведь так мы раньше и общались.
Риз с готовностью соглашается, завалившись на устроенную у костра подложку с самого края, джентльменски предоставив мне побольше места, куда я и прыгаю, кутаясь в его рубашку. Так, а что он обо мне может не знать? Скосив на него, с любопытством ожидающего, глаза, я только фыркаю. Вот так вот тебе, майся, что не всех можешь прочесть! У него становится такое умилительное лицо, когда он растерян и прикрывает глазища ресницами, такими длинными и густыми, как ненастоящими, что мне хочется против воли вредничать и озорничать, только бы не демонстрировать ему своих переживаний. Подложив себе под голову руку, Риз чуть ли не сердито сопит, подглядывая за мной из-под ресниц, пока я гадаю, чем бы его ошарашить и, вызвав в памяти одну дерзкую картинку, послала ему мысленно раза с пятого, сквозь туго закручивающийся вихрь пространства. Доли секунд, секунда, Риз медленно поднимает бровь вверх в вопросительном жесте, приоткрыв один глаз. В отблеске костра блестящая радужка отливает в медный цвет.
— У тебя язык проколот? — кажется, удивлению мужчины нет предела. Неужели раньше не заметил?
— Ну да, а что тут такого?
— Никогда раньше не видел, чтобы так делали!
— У нас многие так делают, для красоты, ну и просто…
— Покажешь?
— Зачем? — с вновь возникшим подозрением, надо сказать, я растерялась. Зрачки его сузились, золотистая радужка заблестела темнее. Я даже голову набок склонила, внимательно изучая его.
— Интересно…
Быстро сев, поджав под себя босые ноги, он с искренним любопытством смотрит так, что у меня ком в горле скручивается. Ни проглотить, ни выплюнуть. С небритостью на щеках, он кажется гораздо старше, чем есть, но в душе совсем еще мальчишка, что провел все свое детство в искусственной изоляции станции, приходящий в невероятный восторг от солнца, ветра и обычного дождя.
