— Действительно ли в этом была необходимость, инспектор Линли? — обратилась к нему госпожа член парламента. — Вы хотя бы представляете, какие толпы фотографов только того и ждали, чтобы запечатлеть приход вашего констебля за мной?
— Конечно, мы сами могли бы приехать к вам в офис, — ответил Линли, — но сомневаюсь, что вы были бы нам за это благодарны. Те же фотографы, что снимали ваш отъезд с констеблем уголовной полиции Нкатой, были бы просто счастливы запечатлеть появление мистера Лаксфорда у ваших дверей.
Войдя в кабинет, Ив Боуин никак не отреагировала на присутствие Лаксфорда. Не сделала она этого и сейчас. Она просто прошла к одному из двух стульев, стоявших напротив стола Линли, и села на краешек, держа спину неестественно выпрямленной. На ней было черное платье-пальто с двумя рядами золотых пуговиц. Несомненно, это была настоящая одежда для женщины-политика, но сейчас платье выглядело неожиданно мятым, а спущенная петля на черном чулке пониже щиколотки грозила подняться белой змейкой вверх по ноге.
Спокойным голосом, но не глядя в сторону Лаксфорда, она сказала:
— Я подала прошение об отставке в министерстве внутренних дел, Дэнис. В Мерилбоуне тоже со мной все кончено. Теперь ты доволен? Добился, чего хотел?
— Ивелин, это никогда не было…
— Я потеряла практически все, — прервала она его. — Хотя, по словам министра, кое-какая надежда для меня осталась. Через двадцать лет, если ничем себя не запятнаю, я могу превратиться во второго Джона Профьюмо. Которым восхищаются, но не уважают и не боятся. Ну, разве не прекрасная перспектива? — она деланно рассмеялась.
— Я не имею к этому отношения. После того, что произошло, как ты можешь думать, что я причастен к этому кошмару?
— Потому что все фрагменты так прекрасно становятся на свои места: один, два, три, четыре. Украли Шарлотту, пригрозили, я не сдалась, Шарлотта мертва. Это сконцентрировало внимание на мне, чего ты и добивался, и подготовило почву для фрагмента номер пять.
— А именно? — спросил Лаксфорд.
— Исчезновение твоего сына и вытекающая из этого необходимость уничтожить меня. — Она, наконец, взглянула на него: — Скажи мне, Дэнис, каков теперь тираж твоей газеты? Тебе, наконец, удалось обскакать «Сан»?
— О, Боже, — вырвалось у Лаксфорда. Он отвернулся от нее.
Линли подошел к столу. Он занял за ним свое место лицом к ним обоим. Лаксфорд тяжело опустился на свой стул, небритый, с немытыми и непричесанными волосами, с лицом цвета оконной шпатлевки. Боуин сохраняла все ту же позу, выражавшую непреклонность. При этом лицо ее казалось нарисованной маской. Линли подумал, что добиться от нее помощи будет нелегко.
— Миссис Боуин, — сказал он, — один ребенок уже погиб. Может погибнуть и второй, если мы не будем действовать немедленно, — он взял номер «Сорс», привезенный из дома Лаксфорда, и разложил его на своем столе так, чтобы они оба могли видеть его главную статью. Ив Боуин с отвращением посмотрела на газету и отвела взгляд. — Именно об этом нам нужно сейчас поговорить, — обратился к ней Линли. — Возможно, в статье чего-то не хватает или что-то написано неправильно. Мы должны знать, что именно. И для этого нам необходима ваша помощь.
— Что? Мистер Лаксфорд уже думает о статье в завтрашнем номере? Разве он не может состряпать ее сам? До сих пор у него это получалось.
— Вы читали эту статью?
— Я не купаюсь в навозной жиже.
— Тогда я попрошу вас прочесть ее сейчас.
— А если я откажусь?
— Не думаю, что ваша совесть вынесет тяжесть смерти восьмилетнего ребенка. При том, что не прошло и недели после смерти Шарлотты. И при том, что вы можете что-то сделать, чтобы воспрепятствовать этому. Но эта смерть произойдет — можете не сомневаться, если сейчас мы не сделаем ничего, чтобы предотвратить ее. Я прошу вас, прочтите статью.
— Не надо делать из меня дуру. Мистер Лаксфорд получил, что хотел — напечатал эту свою статейку на первой странице. Он уничтожил меня. И теперь еще долго сможет копаться в том, что от меня осталось, добывая материал для последующих статей. И я не сомневаюсь, что так он и сделает. Но то, чего он не сделает, это убийство собственного сына.
Лаксфорд схватил со стола газету.
— Прочти! — прорычал он. — Прочти эту проклятую историю. Измышляй, что тебе угодно, думай, что хочешь, но прочти эту чертову историю или, видит Бог, я…
— Что? Что ты сделаешь? Перейдешь от уничтожения моей репутации к физическому уничтожению? Ты и на это способен? Сможешь всадить нож? Сможешь нажать курок? Или опять поручишь это одному из своих подручных?
Лаксфорд швырнул газету ей на колени.
— Ты подменяешь реальность выдумкой. Я устал от попыток заставить тебя увидеть правду. Ивелин, прочти статью. Ты не хотела ничего сделать, чтобы спасти нашу дочь, и уже не в моей власти что-либо изменить, но если…
— Да как ты смеешь говорить о ней «наша» дочь! Как смеешь ты даже предлагать мне…
