Он пришел в мастерскую и выглядел настолько не в своей тарелке, что она провела следующие пятнадцать минут, хихикая в ладонь, прежде чем подошла к нему и спросила, что не так с его автомобилем. Он крайне напряженным голосом проинформировал ее, что тот не функционировал согласно заданным параметрам, из чего она заключила, что мотор смешно звучал. Если он и был удивлен, увидев девушку с машинным маслом, размазанным по лицу, и вытиравшую ладони тряпкой еще более грязной, чем ее собственные пальцы, он никак этого не показал.
Она наладила все за час и успела позаботиться и о двигателе (она почти расплакалась, потому что тот, походу, побывал в настоящем аду и никогда не имел удовольствия видеть толкового механика).
- Ну вот, совсем как новенькая, – объявила она и прислонилась к машине, кинув ему обратно ключи. Она была уверена, что у него прямо руки чесались сказать ей, что она была чрезвычайно нелогичным существом, но он промолчал, просто оплатил ремонт и уехал.
В следующий раз она заметила его, когда встретилась с Ухурой и Гейлой после лекции, и только слепой не понял бы, что он был весьма ошарашен тем, что увидел ее тут.
Ей это было параллельно.
Она просыпается в лазарете, и вот от этого ничего хорошего ждать не приходится. Кое-как обретя контроль над своим телом и разбегавшимися мыслями, она пытается выяснить, насколько глубоко может вдохнуть… ох ты ж блин. Вывод: не очень. Значит, ребра. Джим стонет, елки-палки, как же она ненавидит трещины и переломы ребер, вашу ж налево. Чертчертчерт.
Она одна, это ей удается определить сквозь щелочки между веками, лазарет молчит, и свет приглушен (за что она вообще-то благодарна, потому что ее голова раскалывается так, что мама не горюй), и она помнит фазеры и… господи боже, копья? Какого фигового дерева?
Пару секунд она тратит на то, чтобы поблагодарить вселенную за то, что она еще жива.
- Джим, – произносит где-то над ней Боунс, и она растерянно моргает, потому что, кажется, она ненадолго отключилась. Она снова хлопает ресницами. – Бога ради, женщина, у меня уже достаточно седых волос.
- Насколько все плохо? – хрипит она и осознает, что это вот ее голос, сие странное сипение, ага.
Боунс ее игнорирует, вкалывая ей гипошприц с особенной жестокостью, после чего прожигает ее взглядом так, будто она его предала, потому что не отреагировала на это привычным дерганьем.
- Я знаю, что ты не была в восторге от нашей новой миссии, черт тебя разберет почему, но решение покончить жизнь самоубийством во имя защиты твоего более чем способного, между прочим, первого офицера, получив заряды фазеров и копье через легкое - не самая умная вещь, которую ты когда-либо делала. Идиотка.
- Вашу манеру поведения и умение найти подход к больному, возможно, следовало бы усовершенствовать, доктор, – вмешивается в разговор Спок, появившись в дверном проеме. – Даже если я и не оспариваю ваше утверждение.
- О, прошу, пожалуйста, не соглашайся со мной, Спок, а то мне жутко неудобно, – ворчит Боунс и делает вид, будто его чуть-чуть тошнит. – И что тебе вообще известно о «манерах поведения с больным»?
Джим думает, что засмеялась бы, будь у нее на это силы. От мыслей об этом у нее колет в ребрах, и она закашливается, и это просто… черт. Мониторы рядом с ней издают пронзительное пищание, и Боунс тянется к одному из экранов.
- Успокойся, – мягко приказывает он, после чего отвлекается на что-то другое, и ей становится трудно следить за ним, потому что у нее шумит в ушах, а окружающая обстановка начинает тонуть в тумане. Она видит, как двигаются губы Боунса, но ничего не слышит, потом замечает, как его глаза расширяются от испуга, и… почему ей так тяжело дышать?
…Когда она снова приходит в себя, на ее лице кислородная маска, а горло больше ничто не сдавливает. Она расплывчато припоминает, что не так давно это было иначе, но сейчас ей лучше.
- Капитан?
Она моргает, медленно, медленно, медленно, и у нее болит голова, но она все же пытается повернуться на звук.
- Капитан. Джим, – и это Спок сидит у ее кровати. Он, кажется, старается оценить ее психическое состояние, и она хочет заверить его, что ей вовсе не по мозгам вдарили, но простая идея о том, чтобы претворить этот замысел в жизнь, выматывает ее до чертиков. Так что она еле заметно кивает. – Лекарство, которое ввел тебе доктор МакКой, вызвало серьезную аллергическую реакцию.
Джим могла бы сказать, что удивлена, но бросьте, она же Джим Кирк. Если что-то существует, то у нее на это аллергия. Да у нее вообще аллергия на всю долбаную вселенную.
- Капитан, – продолжает Спок, – я понимаю, что, вероятнее всего, это бесполезное стремление, но я вынужден попросить вас не рисковать собой ради меня. Со стороны вышестоящего офицера, тем более капитана, нелогично ставить под угрозу свое здоровье и жизнь ради подчиненного. Вам следует прекратить подобные поступки.