– Это было бы очень кстати, господин. – Забормотал он, непонимающе озираясь по сторонам. – Признаться честно, я устал, топая вверх по склону, и мне не помешает промочить горло. Но, простите, где прислуга?
– Ее нет, милорд. – Подсказал Ирвин, занимая место между монахом и хозяином.
– Очень… Очень прогрессивно…
– Если бы.
– Вот как… Что ж, если позволите…
Впившись в медный кувшин озадаченный жрец щедро плеснул вина и, сделав маленький глоток, оценивающе зачавкал. Заплывшее лицо скривилось, голос стал тоньше обычного, но очень быстро пастырь совладал с эмоциями, выдав напитку абсолютно незаслуженную похвалу:
– Чудесный вкус. Нотки… Нотки ежевики, я полагаю. И малины… Совсем чуть-чуть, на грани ощущений. – Заискивающе предположил он, старательно подбирая слова, но лорд Валадэр оставался неумолим:
– Мы пробуем один напиток, но мой отдает лошадиным потом, а ваш лесными ягодами. Весьма странно, не находите? – Ехидно прокомментировал он и, насладившись реакцией собеседника, добавил:
– Все вокруг знают, местное спиртное не отличимо от крестьянской бурды из подгнивающих фруктов. Пастырь, расслабьтесь. Вы в захудалом замке на границе обитаемого мира. Здесь нет достойных напитков, а принятое вами за веяния прогресса и близость к простому люду – банальная нехватка рук. Если сегодня я прикажу черни прислуживать на трапезах, то завтра некому будет работать на кухне, гонять мышей и латать прогнившую крышу. До наступления осени цитадель превратится в руины.
– Расслабьтесь, пастырь. – Повторил за сюзереном сир Ирвин. – Расслабьтесь и чувствуйте себя как дома. Мы не богаты, но не привыкли пускать пыль в глаза.
– Благодарю… – Пробормотал священник, неуверенно потирая затылок. – Признаться, до этого момента я имел честь ужинать лишь с одним дворянином, и перед приемами меня настоятельно предупреждали не отзываться плохо о блюдах…
– Дайте угадаю, вы гостили у герцога. – Произнес господин Морган без единой вопросительной нотки. Напряженно работая челюстью, он впился в визитера не терпящим отрицания взглядом, отчего тот нервно поежился.
– Да, милорд. Его сиятельство порой приглашает меня к себе.
– И что вы обсуждаете?
– Всякую всячину. Ничего серьезного. – Вздохнул Алекстиниус. Подцепив вилкой кусок свежего хлеба, он перекинул ломоть к себе на тарелку и потянулся к огромному блюду с жареными окунями, но зацепил бокал рукавом рясы. Панически извиняясь, монах потянулся было к тряпке, но капитан перехватил его руку.
– Успокойтесь. – Улыбнулся рыцарь. – Это всего лишь мебель, ее можно отмыть и после. А вы будете выглядеть глупо на завтрашней церемонии, если испачкаете балахон.
– В моих вещах есть церемониальное облачение. – Сообщил жрец, грустно глядя на заляпанную одежку. – Я бы не рискнул проводить помазание в дорожном. Но мне крайне неловко…
– Поверьте, даже у нас найдется человек, способный оттереть доски без посторонней помощи. – Заскрипел граф, не терпящий пустых оправданий. – Расскажите, как дела в Кум-Келли?
– С позволения вашей светлости замечу: более чем успешно. – Гордо заявил священник. Надувшись жабой, он принялся хвастаться достижениями подчиненных:
– Мужчин стало больше почти вдвое, женщин же прибавилось на треть. Неводы полны рыбы, пчелы выходят из спячки, а на той неделе мы поставили шпалеры для виноградных лоз на солнечной стороне Барсучьего холма. Если Двуликий будет милостлив, то лет этак через пять я смогу подарить вам бутылку чудесного вина, ничуть не уступающего Иберийскому.
– Добрые вести. – Кивнул лорд Морган. – Достойный напиток станет гордостью вашей вотчины. Что со службой?
– Служба в столь диких краях тяжела и опасна. Но мы несем ее с достоинством. – Ответил Алекстиниус, наполняя очередной кубок. Четвертый или пятый по прикидкам Ирвина.
– Несите веру истинную словом, а коль не примут ее, то насаждайте мечем. – Процитировал монах писание. – И мы несем, ваша светлость. Одна из наших послушниц даже обратила в свет Двуликого нескольких пещерных людей!
Едва не подавившись, капитан стражи в изумлении уставился на священника.
– Пастырь, вы уверены, что это именно вудвосы? – Спросил он, переглянувшись с сюзереном. – Я ни в коем случае не обвиняю вас во лжи, но может то были немытые бродяги и девушка перепутала?
– Я понимаю, ваше удивление, любезный, но поверьте, мы можем отличить человека от нелюдя. – Улыбнулся жрец, довольный произведенным эффектом. – Квадратные тела, крупные головы, покатые лбы, мощные зубы… Чистокровные жители лесов.
– Как же вам удалось наставить их на верный путь, – прищурился граф, – если они не способны должным образом разговаривать?
– Зашей богохульнику рот, и не сможет он нести ересь свою, но отрежь ему уши, и не услышит он тебя. – В очередной раз обратился к Черно-Белой Книге толстяк. – У тварей действительно есть проблемы с речью, но они понимают многое. Лучше собак. Полагаю, при должном терпении опытный дрессировщик обучил бы их грамоте, но мы еще не успели запросить из столицы умельца.