Он говорил так, ибо уверовал – жертва действительно сдалась. На деле мне было так страшно и неприятно, что я просто окоченела, не в состоянии и шелохнуться. Не то что позвать на помощь.
Но это и не понадобилось – едва мистер Стилл произнёс свои тошнотворные реплики, как в челюсть ему со всего размаху устремился мужской кулак. Без всякого предупреждения.
Я сидела на земле конюшни, наблюдая за происходящим, как в прострации: сперва Адриан оттащил мистера Стилла в сторону, пресекая любое его сопротивление, затем с двух ударов под дых повалил на землю, усевшись сверху, избивая настолько безжалостно, что брызги крови доставали до подола моего платья.
Как же быстро мы с моим непрошеным гостем поменялись местами – я была не настолько лицемерна, дабы не испытать толики удовлетворения, видя, как теперь страдает этот нахал.
Однако, осознав, что избиение совершенно вышло из-под контроля – ведь мистер Стилл уже даже не стонал, пытаясь взмолиться о пощаде – я заставила себя очнуться, наконец, обретая власть над руками и ногами.
– Хватит! Вы его убьете! – вцепилась я в плечо конюха, пытаясь стащить мужчину с изувеченного мерзавца – в этой кровавой жиже трудно было узнать изящное, очаровывающее одним лишь взглядом личико мистера Стилла.
– Хах, он пытался изнасиловать вас – а вы его защищаете? – злобно скалясь, отчеканил Адриан, всем своим видом показывая мне, что останавливаться не намерен.
Лишь моя следующая реплика помогла хоть немного привести раздухарившегося мужчину в чувство:
– Я о вас волнуюсь,
Выдохнув большую порцию воздуха, Адриан уступил, нехотя подымаясь на ноги. Вслед за собой он потащил человека, чудом не испустившего дух минутою ранее – мой конюх волок его за собой, как поломанного болванчика.
– Провожу вашего гостя к выходу, Ваше Сиятельство, – будто бы добродушно сообщим мне конюх, но, уже немного его зная, я понимала, как же он зол.
Конечно, это была не единственная эмоция, овладевшая этим мужчиной. А я… А что я? Мой муж сильно истязал меня. Замахиваясь в мою сторону, он знал: все, что я могла сделать – просто зажмуриться. Даже убегать и прятаться от наказания было запрещено – получишь вдвое больше.
В какой-то степени я привыкла к мужской жестокости, разве что сегодня узнала об еще одной ее вариации… То, что действительно разрывало сердце на части, вынуждая позорные слезы омыть лицо, так это…
Стыд. Осознание того, как же, должно быть, мой конюх презирает меня в своем сердце.
Мне было невыносимо думать о том, что Адриан стал свидетелем подобной картины. Видел мое унижение, был вынужден вмешаться и замарать свои руки… Но, конечно, я была очень благодарна ему. Более того, в глубине души, направляясь в здание конюшни, я
Теперь, получив защиту этого человека, я жалела о том, что проявила эту слабость.
– Так и думал, что вы еще не ушли, – спустя какое-то время снова появился он прямо передо мной – сидя на коленках, с мягким пледом в руках. – Можете встать? На земле холодно. Только посмотрите на ваше платье – эта сволочь посмела изорвать блузку в клочья.
Он заботливо накрыл меня мягкой тканью, понимая, что я не в состоянии встать и уйти. Не в состоянии ему ответить – но прикоснуться ко мне он не спешил, продолжая уговаривать словами.
– Не бойтесь. Он не посмеет появиться – можете мне поверить. Ну? Ну… не плачьте… Теперь все хорошо.
Я не могла послушаться его добросердечного совета. Сидя на земле в этой неловкой, совершенно не изящной позе, я просто отвернулась, позволяя слезам перемешаться со всхлипами, жалея всем сердцем о том, что Адриан видит такой жалкий, неприглядный вид своей госпожи.
– Вы были правы тогда, – прошептала я, смиренно опустив голову.
– В чем?
– Я произвожу впечатление легкодоступной женщины. Я сама виновата в том, что со мной произошло подобное…
Адриан вспомнил о том, что случилось между нами у излучины реки – а может, он и не забывал об этом, потому что тотчас возразил:
– Все не так. Я сказал в тот день ложь, желая оправдать свои действия. Это не ваша вина. Просто люди, что вас окружают, не имеют совести... Вроде меня или того джентльмена, которого я имел честь проводить к воротам, – подсев еще немного ближе, он почти невесомо коснулся моего дрожащего запястья, неуверенно вбирая ладонь в свою руку. – Мне жаль. Мне правда жаль, что я вас тогда обидел. Но, дабы заслужить прощение, я никому не позволю обидеть вас вновь.
Подняв на него взгляд, я снова увидела те самые глаза, что приходили на ум в минуты апатии. Глаза Адриана, моего конюха – два теплых внимательных янтаря.
Очень красивый, заботливый и добрый… И по мнению мистера Блэйка – это вилланы, вроде него, не имеют совести? Нелепость…
– Как можно сравнивать вас и этого мерзавца, мистера Стилла? – прошептала я, отвечая на прикосновение его ладони. – Ваши руки всегда такие теплые… Это мне жаль, что им пришлось испачкаться в крови по моей милости…
