Когда я завел ее за угол, нетерпеливо прижав к стене, и заглянул в глаза – понял, насколько сильно. Может, сейчас она и старалась держаться равнодушно и высокомерно, но теперь я слишком отчётливо видел, что Эстер уже успела поплакать. К сожалению или к счастью, человеком, что утешал ее, был не я. Мне нужно было срочно исправить это положение постороннего человека.
– М!.. – ожидаемо запротестовала Эстер, когда мои губы с силой накрыли ее прохладные уста. Но ее слабые попытки оттолкнуть меня не увенчались успехом.
Сдавшись, девушка сама вскоре подалась вперед, немного неумело отвечая на ласки. Получив это молчаливо подтверждение ее поражения, я отстранился, неистово прижав ее к своей вздымающейся от переполняющих эмоций груди.
Даже сейчас Эстер была до безобразия послушна – просто уткнулась в мою шею, слабо затрепетав в чересчур сильных объятиях. Очертив губами ее красивые тонкие брови, задержавшись на виске, я склонился к самому ушку, ласково целуя эту чувствительную точку, вопрошая:
– Ненавидишь меня? Эстер…
Всхлипнув, девушка едва ощутимо покачала головой, не то отрицая, не то разрываясь от досады и разочарования.
– Я… не могу вас ненавидеть.
Разрываясь от нежности к этой маленькой милой графине, я сжал хрупкое тельце в своих объятиях так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть – и я просто переломлю тонкую талию пополам.
Эстер, к моей большой радости, более не пыталась вырваться. В какой-то момент она лишь смущенно подняла на меня заплаканное личико, вопрошая:
– Почему вы не рассказали, что являетесь сыном герцога?
Мне не хотелось поднимать эту тему. Не хотелось исповедоваться о своем прошлом... Но, понимая, что я и так успел причинить этой невинной девушке боль, которую она совершенно не заслуживала, неуверенно проговорил:
– Я никому об этом не рассказываю.
Конечно, этого было недостаточно для того ответа, который ждала моя «хозяйка», но я не мог признаться, что мне просто было стыдно. Не за свое прошлое, нет. А за то, каким человеком я стал.
– Вы правда готовили нападение на моё поместье? – нахмурила свои очаровательные брови Эстер, заставив в очередной раз растаять от выражения этого трогательного женского личика.
– Хм! – игриво щелкнул я ее по кончику носа, снова делая попытку уйти от ответа. – Подозревая подобное, вы все равно не подписали то заявление. Ну что за наивность.
Девушка в моих руках уж было дернулась в сторону, но, конечно, я бы не позволил ей сбежать. Оставив свои намерения избавиться от моей навязчивой личности, она снова посмотрела на меня, отвечая убедительно, но не без толики сожаления:
– Не всякая женщина спокойно приложит руку к тому, чтобы её возлюбленный попал в тюрьму.
Это был не первый раз за двадцать шесть лет, когда женщина признавалась мне в любви. Но почему-то именно сейчас сердце на мгновение замерло, стало тяжелым и чувствительным – я мог осязать его размеры, я забыл, как дышать, ожидая, когда же оно снова начнет биться.
Эстер будто не видела, в какое состояние привела меня ее искренность. Подняв дрожащую ладонь, она осторожно погладила мое изуродованное побоями лицо:
– Вам больно?
– Да. Но дело не в синяках, – улыбнувшись, я мягко сжал ее ладошку, чтобы притянуть к губам для долгого поцелуя. Кожа графини была прохладной и белой, подобно драгоценному фарфору – было кощунством, касаться такой красивой ладони. Но, зная, что это в последний раз, я не мог приказать себе прекратить это.
– Тогда в чем же дело?
– Ваши слова делают меня несчастным, – признался я. – Хотя должно быть наоборот. Это сожаление о том, что я играл вашим доверием?
Эстер опустила голову – теперь я не мог видеть ее глаз. Я знал, что эти речи ранят ее сердце, но я не мог строить из себя хорошего парня теперь, когда она узнала от другого человека о том, каким лицемерным подонком я являлся все это время.
Пусть лучше она откажется от меня сейчас.
– Это и в самом деле месть? – тихо спросила она, будто и сейчас не могла поверить в то, что с ней могли обойтись так жестоко – Выбрав мое поместье в качестве поля «боевых действий», вы хотели наказать меня таким образом? Или мою мать, что бросила вашего отца много лет назад? Что ж, сейчас это не важно, – качнула головой девушка. – Но тогда... почему вы были так добры ко мне? Неужели это было всего лишь притворство? – такая спокойная и даже отрешенная, Эстер вдруг заплакала, ударив кулаком в грудь, а я недоумевал, почему она бьет меня так едва ощутимо, в то время, как я заслужил наказание куда серьезней этого.
– Вы хотите честный ответ или правильный? – промолвил я, не зная, что говорить. Не ведая, можно ли тут оправдаться.
Эстер понимала, что мои слова могут сделать лишь хуже. Не лучше ли было прекратить этот разговор, который все равно ни к чему не приведет?
– Кажется, иной раз лучше вообще не знать ответа, – сделала она правильный вывод, отстраняясь. – Я пойду.
Что ж, я действительно думал, что смогу отпустить ее вот так. Я убеждал себя, что готов попрощаться, но отчего-то моя рука схватила девушку за плечо против моего решения!
