– Я никуда не пойду. Не оставлю их!
– Ты ведешь себя глупо, – я очень старался осадить ее, переубедить любым силами. Но с, казалось бы, мягкой и уступчивой Эстер оказалось очень сложно иметь дело.
– А ты? Ты не ведешь себя глупо?
Осторожно прижавшись ко мне, чтобы лишний раз не беспокоить рану в плече, она прошептала:
– Сам же говорил, никогда не оставишь ту дорогу, что начал твой отец! Если умрешь – то ничего не сможешь сделать.
– И что?
– Ты будешь жалеть…
– Я жалею только об одном. О том, что не смог защитить тебя. Твой возлюбленный умеет лишь ошибаться… Мне так же жаль, что я слишком поздно понял это.
Пламя подступало, лошади беспокоились все больше, а за стенами конюшни, через пока еще стоящие стены можно было различить громкие крики и суету других людей, посторонних. Но все это отошло на второй план.
Сейчас я был даже благодарен упорству Эстер. Умереть в объятиях друг друга сейчас – не так уж и плохо. О чем думала сама Эстер?
– Ты меня ненавидишь? – спросил я ее через несколько мгновений, когда почувствовал, что скоро могу упасть. Я уже потерял много крови, а поэтому единственным моим вариантом было найти подходящее место, чтобы сесть и прижать притихшую девушку к себе. – Эстер…
– Нет. А ты меня?
– За что меня тебя ненавидеть? – усмехнулся я. – Я полюбил тебя в первый день, как заглянул свои кристально-чистые глаза.
– Правда?
– Да. А ты? Когда ты полюбила меня?
– Когда заглянула в твои, карамельные…
Все, о чем я мог думать в тот момент, когда наши взгляды соприкоснулись – нет, вовсе не о сладости наше последнего совместного момента. Я не должен умереть первее нее. Я просто не имею права оставить ее здесь одну… Но слабость в теле становилось все тяжелее и тяжелее, я с трудом понимал, где я и что происходит.
Как вдруг, позади меня, раздался оглушительный скрежет. Горящие доски с левой стороны затрещали, обрушиваясь на землю, а дым, что повалил с удвоенной силой, вдруг принес с собой глоток свежего воздуха.
С трудом поднявшись, мы попытались увидеть, кто разрушил стену, но то, что «влетело» в левый фасад конюшни, снова исчезло в сопровождении незнакомого рокота.
Как оказалось, это был звук работающего двигателя автомобиля. Алый бампер Мерсера снова въехал в то же самое место – куда более уверенно, пробивая себе и нам путь.
За рулем сидел Оливер, и даже отсюда я мог различить выражение его лица – ему было бесконечно жаль роскошную машину своей госпожи, которую он боялся трогать все это время. Лишь благоговейно протирал в свободные минуты.
– Не самый подходящий момент переставить машину, Ваше Сиятельство. Но лучше поздно, чем никогда! – крикнул он с водительского сиденья, снова выезжая задом из флигеля.
– Адриан! Быстрее, надо вывести Аврору и жеребёнка Вишенки! – потянула меня в сторону ослабевших животных девушка, совсем забыв о моем собственном состоянии. – Адриан!..
Понимая, что теперь все, наконец, кончено, я больше не мог найти в себе силы стоять. Теперь стена конюшни полностью была разрушена – с той стороны уже виднелись люди в форме полицейских, которых привел с собой Оливер. Можно сказать – я опять ничего не сделал. Оливер спас свою госпожу, в то время как я… сам нуждался в спасении.
Нет, теперь уже это в прошлом.
Здесь я впервые встретил Эстер, здесь узнал ее и полюбил. Здесь я понял, что убеждения моего отца – не мои собственные, а желание принести пользу людям, не вредя другим – то, к чему я должен был стремится все это время.
Каким же было счастьем, умереть именно здесь….
С момента пожара в моем поместье прошел ровно год.
Много чего произошло за все это время, но воспоминания о дне, когда на «Брэйнхорт» напали вилланы, было свежо в памяти, будто все было вчера.
– Хозяйка! Фундамент уже выложен! – крикнул Барни, низко поклонившись, несмотря на то, что я просила его не выслуживаться передо мной.
– Хорошо.
Устремив взгляд в сторону, где возводилась конюшня, что будет третьей на моем конном заводе, я довольно долго рассматривала получившиеся строения и людей, которые теперь работали на меня.
Банда вилланов во главе с Барни и Тони так сожалели о произошедшем, что пообещали посвятить свои жизни служению в поместье Брэйнхорт, как только их выпустят из тюрем. Так как они никого не убили, кроме Вишенки, им дали по десять месяцев заключения – я сама поспособствовала их досрочному освобождению.
Однако, появившись у моих дверей, я и не думала нагружать их заботой о доме или саде. Все эти люди были нужны в качестве строителей нового завода, а затем – работниками там же. За приемлемую зарплату, конечно…
– Интересно, что бы сказал Адриан, если бы увидел это? – вдруг произнесла я вслух, и мою реплику тотчас перехватили лишние уши.
– Полагаю, ничего путного.
Это был Оливер.
Он так же остался у меня работать – и его появление на стройплощадке объяснялось лишь одним: моя матушка приехала в поместье, и, не найдя меня там, попросила моего управляющего проводить туда, где я дневала и ночевала последние пару месяцев.
