— Когда пришел Костя, то сказал, что я не подхожу для гарема. Очень строптивая. Что учиться не хочу, а это было испытание такое, — продолжала Ира, — и что в этот клуб меня тоже не возьмут теперь с таким поведением, что здесь воспитанные девушки работают… А эти ржали!.. Теперь меня куда-то в другое место отвезут. А когда Костя узнал, что меня ищут, то испугался. Сказал, что сбагривать надо скорее и меня, и того, кто меня ищет, то есть вас, значит… Я и не думала, что вы за мной приедете.
— А ты решила, что я спокойно без тебя домой вернусь? Что брошу тебя здесь? — спросила Надежда, обняв подопечную. — Выбираться отсюда как-то надо, Ирочка.
— А как? Здесь решетки на окнах, даже на третьем этаже. И двери железные везде…
— Иринка, и как давно ты о гареме мечтала? Училась, жила… как все, а мечтала о гареме?
— Нет, в общем-то, и не мечтала… Не думала об этом. Читать интересно было… фильмы смотреть. Если бы Костя не встретился, у меня бы и мысли такой не возникло… чтобы самой туда попасть… А он может совсем по-другому разговаривать… убеждать… неназойливо совсем, вежливо так. А потом… я бы и вернулась, может быть, к вам… или хоть предупредила бы… а он сумочку… как-то глупо все…
«Если бы я не привезла Иринку на съезд, то не попался бы на ее пути этот мерзавец Костя, и не случилось бы всего этого ужаса», — подумала Надежда. Душа ее разрывалась от сострадания к девушке и от обострившегося чувства вины перед ней. Она гладила подопечную по растрепавшимся волосам, по бледным щекам, мокрым от слез, стараясь хоть немного успокоить ее.
Закончив свой сбивчивый рассказ, Ира поплакала наставнице в плечо и задремала, положив голову ей на колени.
Надя тихо сидела, боясь потревожить девушку.
Не прошло и часа, как за ними пришли. Ирина, проснувшись, вздрогнула. В открывшуюся дверь шумно ввалились уже знакомые стражники-тюремщики и еще двое мужчин.
— Собырайтыс! Приберытыс… вот, — скомандовал один из них, отдавая Надежде пакет, заглянув в который, она увидела расчески, приколки, косметические принадлежности…
Минут через двадцать их уже выводили, крепко держа под руки, во двор здания. После подвальной духоты на улице дышалось удивительно легко. Надежда с жадностью вдыхала теплый весенний воздух, напоенный ароматами свежей зелени и незнакомых цветов. Пленниц посадили в крытый кузов черного автомобиля. Надя не особо разбиралась в марках машин, а такую и вовсе видела впервые.
Внутри было два узких сиденья — по одному с каждой стороны. Через несколько минут к ним втолкнули отчаянно сопротивляющуюся Юльку. Также в кузов забрались двое их тюремщиков.
— Зачем меня увозить? Я же ничего не сделала! — кричала стриптизерша. — Я с Мехмедом хочу поговорить, он меня простит! Не поеду я никуда! — похоже, она до последнего не верила, что ее увезут.
— А-а, хватыт! — с этими словами один из мужчин с силой ударил Юльку по спине, она взвизгнула — не то от боли, не то от неожиданности, потом примолкла и только тихо плакала, прижавшись к стеклу.
Автомобиль тронулся. Надежда смотрела в окно, стараясь понять, в какую сторону они направляются. За тонированными стеклами мелькали какие-то узкие улочки, потом — широкие, ряды магазинов с прилавками, расположенными прямо на тротуарах, мечети, старинные крепостные стены и еще много интересного.
Примерно через полчаса машина приблизилась к длинному двухэтажному мосту через широкую реку, которую бороздило множество судов под разными флагами. На первом ярусе моста виднелись разноцветные навесы и рекламные растяжки. Под ними безмятежно прогуливались прохожие. Верхний ярус имел проезжую часть и пешеходные тротуары с двух сторон. На этот мост и въехал автомобиль, перевозивший пленниц.
— Что это за река?.. — спросила Надежда. — Широкая какая…
— Это не река. Это пролив, — ответила Юлька.
— Так это… Босфор? — догадалась Надя, забыв на минуту о трагичности момента.
— Босфор, — подтвердила, тихо всхлипывая, стриптизерша, — будь он неладен…
По обе стороны моста — у ограждений — безмятежно стояли люди с удочками. Устинова посмотрела на противоположный берег пролива. Ее внимание привлекла башня, возвышающаяся над всей округой.
— Серая башня… какая интересная, — заметила она, — старинная, наверное?
— Галатская, — тихо отозвалась Юлька, — и этот мост тоже Галатский.
— Галата, — со значением сказал один из сопровождающих надсмотрщиков.
Автомобиль миновал мост, проехал еще какое-то расстояние и покатил прямиком к башне. За окнами мелькали старинные каменные здания, узкие улочки. Даже через тонированные стекла ощущался особый колорит этого места.
