— Ну харашо, харашо! Толко много ны дам. Ну, кому она нужен такой? Да еще, говорышь, строптывый! Ее воспытывать надо! А мнэ надо, чтобы доход прыносыл! У мыня уважяемый клыенты! Извращенцы нэт, чтобы битый дэвушька нравылся! Да? А прошлый раз одна девушька замуж отдал за уважяемый чыловэк, одна мэсто есть, работать надо! А она строптывый! А дла таныц на Галата сыйчас ны надо. Много там дэвушька новый. Да и ны подходыт. Таныц — это ыску-усство! Надо умэ-эть! Ны каждый умэет! Стоит болше! А ны умэет танэц — тогда дышевле стоит!
— Да умеет она вроде, — возразил Китаец, — хорош базарить, Осман, как будто я не знаю, какой ты с каждой телки навар имеешь!
— Это бы-ызнес! Доход до-олжен имэть, — аргументировал турок.
Надежда и Ирина стояли посреди комнаты, наблюдая за этим торгом. Из открытых окон вместе со свежим воздухом в комнату врывалась восточная музыка — видимо, со стороны Галатской башни.
Надя с тоской посмотрела в окно. Небо, наливающееся сумерками, было уже не голубое, но и не совсем темное, какого-то необыкновенного, прозрачно-синего цвета, ближе к горизонту переходящего в золотистую красноту. Башня сияла оранжево-желтой иллюминацией на фоне этого удивительно красивого неба. Надежда не знала, что делать. Можно попробовать добежать до окна, прыгнуть вниз: второй этаж был не очень высоким, так как первый, полуподвальный, уходил почти на треть в землю. Но сперва надо как-то подать знак Ирине!.. Да и мужчины, скорее всего, успеют их схватить. И все-таки нужно было на что-то решаться…
Она тихонько подошла к подопечной, осторожно дотронулась до ее руки.
— Иринка, если удастся, нам надо будет прыгнуть из окна. Здесь не так высоко. Другого случая может не представиться, — шепнула Надежда, — вот только Китаец отойдет подальше. Приготовься. Когда дам знак — бежим и прыгаем! Только быстро! Они ссорятся, а на нас не обращают внимания. Даст Бог, получится!
Ирина кивнула. Но Костя не стоял на месте, а разгуливал по комнате, не останавливаясь ни на минуту. Видно было, что он сильно нервничает.
Мурат и Осман о чем-то перемолвились на турецком языке, Мурат что-то негромко сказал Китайцу. Тот взбеленился!
— Да ты что! Так не делается! У нее через неделю синяки заживут! Будет как новая! Да и танцевать она умеет, — убеждал он Османа.
— Как дэлается? Как вчыра договорылись — так дэлается, — возразил турок, — а ты какой-то бытый дэвушька прывез, сюда прыехал! Да еще второй дэвушька прывез, какой я ны просыл!
— Осман, ну, лады, давай сочтемся по-хорошему, без скандала. Дай за эту, — Костя указал на Надежду, — хоть самый минимум. Пол будет у тебя мыть. Или продашь портовым. Она вроде ничего! Вон, и Мехмеду понравилась! В жены ее хотел взять, а она кочевряжится, дура.
Мурат с Османом стали переговариваться гораздо громче, их беседа уже выглядела как ссора. Вот Осман поднялся, подошел к сейфу, встроенному в стену, открыл его. Вынул три пачки купюр, бросил на столик перед Китайцем:
— Это всо. Или вторую увозы назад, но тогда будыт еще мэньше.
— Это все?! — работорговец кипел. — Все? Да это же мелочь! Ты же как минимум в два раза больше должен заплатить! А еще половину за прошлый раз, когда ты сказал, что у тебя денег не хватает! И Гарик тут ни при чем! Ах ты, сволочь. Осман! Это же разводилово! Мы же не так договаривались!
— А мы на красывый договарывались, а ны битый! Куда она нужна такой? Сколко ее даром кормыть? Лэчить? Одывать? Кто мнэ за это заплатыт? Да и строптывый она, сам сказал!.. Да ты еще должен мнэ! Забыл? В карты проиграл — помнышь?
— Карты — это другие дела, другой расклад.
— Нэт, нэ другой!
— Да… какого же ты… все сначала-то базарить начинаешь! — Китаец, похоже, окончательно потерял самообладание.
— Тогда ныкак! Всо! Мурат, забыри дэнги! Ныкто ны надо!
— Ах ты, — Китаец выругался, потом вдруг резким движением выхватил пистолет, выстрелил в Османа, потом в Мурата. Осман упал на пушистый ковер, Мурат, почти не изменив положения, сидел на диване с пулей в груди. Костя, видимо, испугавшись того, что натворил, словно окаменел, растерянно глядя на дело рук своих. Насколько знала Устинова, в «мокрых» делах он раньше замечен не был. Убийца медленно пятился назад, приближаясь к пленницам. Потом вдруг остановился, в нерешительности переступил с ноги на ногу и снова сделал шаг назад. Казалось, все окружающее, кроме двух недвижимых тел, истекающих кровью, для него перестало существовать. Надя несколько секунд переводила взгляд с Китайца на вазу с клубникой.
«Надо на что-то решаться», — подумала она.
Костя приближался. Надежда неотрывно смотрела на затылок с черными блестящими волосами, гладко зачесанными и собранными в густой пучок.
«Господи, только бы не промазать!» — дрожащей от волнения рукой она схватила вазу, размахнулась… последовал глухой удар, женщина выпустила хрустальное орудие из рук, и то, упав на мягкий ковер, даже не разбилось.
