Когда Надя вернулась в парикмахерскую, волосы Ирины уже укладывали феном. Короткая стрижка девушке очень шла, правда, угольно-черный цвет волос воспринимался несколько непривычным. Кроме того, ее светлые от природы брови и ресницы тоже покрасили черной краской.
— Ну как? — поинтересовалась Иринка, довольная своим новым имиджем.
— Тебе идет! И вряд ли теперь тебя кто-то сразу узнает, — оценила Надежда.
Добрались до центральной улицы, прошлись по магазинам, купили Иринке кое-что из одежды, красивые желтые босоножки и такого же цвета кожаную сумочку. Каждая покупка вызывала у нее бурную радость, а это, в свою очередь, умиляло Надежду, которой приятно было видеть, что девушка постепенно забывает о страшных событиях. Она подумала, что Ира всего лишь на год старше ее Лапочки-дочки, и сердце в который раз защемило от острой жалости к этой наивной девочке…
— Иринка, перед отъездом мы тебе и пальтишко кожаное купим, и дубленочку! Или, может быть, шубку — что захочешь! — ей хотелось устроить подопечной настоящий праздник покупок, порадовать ее. Хотелось, чтобы поскорее забылась та мерзость, в которую она попала по собственной неопытности…
Еще Надя подумала, что надо что-нибудь этакое купить и для Лапочки-дочки. Но это потом, ближе к дате отъезда. А сколько придется находиться здесь — неизвестно…
Посетив по пути еще несколько магазинов, отправились в отель: надо было успеть к приезду Юрия.
Немного устав от прогулки и шоппинга, женщины вернулись в отель. Надежда выложила на свою кровать весь «стратегический запас» одежды, оценивающе оглядела.
— Иринка, это все себе заберешь. Из-за тебя я столько одежек набрала… и даже не удалось воспользоваться. Я для них старовата, а тебе — в самый раз. И хиджабы пригодятся для театрального кружка… или для танцевального, — сказала она.
— Хорошо, я возьму, — согласилась Ирина.
Они сидели в низких креслах у журнального столика, уплетая сладкую клубнику, когда раздался звонок мобильного.
— Надюша, я внизу, на ресепшене. Заселяюсь, — баритон Юрия прозвучал как избавление от всех бед и тревог сразу.
— Жди меня! — скомандовала Надя подопечной и пулей выскочила из номера. Забыв про ушибленную ногу, сбежала вниз по узкой лестнице, перепрыгивая порой через две ступеньки и опираясь руками на перила.
Увидев полковника, буквально бросилась ему шею.
— Юра! Как я рада тебя видеть! — скороговоркой проговорила Надежда. Она чувствовала в нем сейчас единственного защитника для себя и Ирины в этой прекрасной, но чужой стране. Он осторожно прижал ее к себе, а она, смутившись, отстранилась.
— А уж я-то как рад! Ладно? — ответил он, сияя улыбкой, от которой в помещении ресепшена становилось как будто светлее, а ее страхи волшебным образом улетучивались. Нескрываемая радость искрилась в его синих глазах.
Портье, оформляя необходимые документы, понимающе улыбался.
Поднялись вместе в его одноместный номер — почти напротив их с Иринкой «покоев».
— Юра, ты отдохни, прими душ с дороги, а потом поговорим, хорошо? — предложила Надежда.
— Некогда пока отдыхать, Надюша. Лучше расскажи мне все еще раз, более подробно. Через час-полтора за нами заедут, отправимся на место происшествия.
— Какого именно? — спросила Надя с беспокойством.
— Всех… по порядку, — ответил Юрий. — Кстати, Мурат жив, лежит в больнице, его жизнь вне опасности. Пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов. А вот Осман мертв, ему Китаец прямо в сердце попал. Сам Костя исчез, — Юрий сообщил Надежде новости, которые узнал от стамбульских коллег, — как бы домой не отправился…
— Юра, а ты усы сбрил?! — удивленно воскликнула она вдруг, заметив перемену в его облике. — Зачем?
— А что? Тебе не нравится? — растерянно и даже как-то разочарованно спросил полковник, трогая то место, где раньше были усы.
— Да нет, хорошо… только почему-то у меня усатые мужчины… больше доверия вызывают… на уровне подсознания, — совершенно серьезно призналась Надя.
— Так что ж ты не предупредила? — заразительно рассмеялся Юрий, хлопнув себя ладонью по колену.
— Так откуда же я знала, что ты их сбреешь? — ответила она и поспешила его успокоить: — Ну ладно, тебе и так идет.
— Правда? — Юрий обнял Надю, прижался щекой к ее щеке.
— Юра! — она смущенно высвободилась из его рук.
— Ах да… забыл… с «малознакомыми полковниками»…
Потом Надежда во всех подробностях рассказала ему о событиях, которые приключились с ней и с Ириной, — насколько она это знала с ее слов. Периодически отвечала на уточняющие вопросы Юрия, немного теряясь от официальной формы их постановки, привычной для него из-за специфики профессии.
Надежда смотрела на Юру и удивлялась тому, как менялось его лицо по ходу ее рассказа. Иногда его синие глаза наполнялись нежностью и теплотой, а то вдруг в них читалась нескрываемая боль. Пару раз он отводил от нее взгляд, пряча холодный стальной блеск за густыми ресницами, губы его напряженно сжимались. А порой в синих омутах играли смешливо-озорные искорки…
Потом они вместе отправились к Ирине.
— Ира, не пугайся, это Юрий Петрович. Тот самый полковник, о котором я тебе говорила.
