— В третьем дворе расположен Зал аудиенций, где султан собирал визирей после заседаний Дивана, — вновь заговорил Василий Иванович, — в дальнем левом углу двора располагается Павильон святой мантии, где хранятся исламские реликвии, которые в свое время султан Селим I Грозный вывез из завоеванного Каира. Можем туда зайти.
— Зайдем обязательно. Осмотримся пока в самом дворе, — предложила Надежда.
— Школа дворца окружает Зал аудиенций, — продолжал экскурсовод, — тут учили будущих чиновников, выпускники служили империи. В центре двора расположена библиотека султана Ахмеда Третьего. В третьем дворе еще находится мечеть Дворцовой школы, а рядом — здание, выделенное для успешных учащихся.
— Выставка сокровищ империи тоже где-то здесь? — спросила Ирина.
— О да! — подтвердил Василий Иванович. — Сейчас туда и пойдем… Число экспонатов, выставленных для общего обозрения, достигает шестидесяти пяти тысяч единиц — это только десятая часть коллекции музея Топкапы, остальное — в специальных хранилищах. Здесь и легендарная императорская сокровищница — не имеющая себе равных коллекция ювелирных изделий, включающая бриллиант «Спунмейкерс», один из трех самых больших в мире, и очень необычный и редкий алмаз «Кашикчи», — восторженно рассказывал экскурсовод. — Вы можете полюбоваться изысканной коллекцией подсвечников из чистого золота, изящными музыкальными шкатулками из слоновой кости, коллекцией оружия, украшенного драгоценными камнями…
Не торопясь, прошлись по залам, в которых экспонировались бесценные реликвии: плащ пророка Мухаммеда, удивительные ювелирные изделия, привезенные в разное время иноземными послами в подарок султану. А прозрачные хрустальные чаши, наполненные драгоценными камнями, и огромные напольные вазы-кубки из чистого золота просто поражали воображение.
— Вот эти рубины и изумруды в обрамлении из бриллиантов называются сургучами. Султаны надевали их на свою традиционную шапку, — пояснил Василий Иванович.
— Сургуч? — засмеялась Ирина.
— Сургуч, — подтвердил Василий Иванович и тоже засмеялся.
Покидая экспозицию, не проронили ни звука, не в состоянии выразить словами впечатление от увиденного. Обычному человеку, далекому от роскоши, трудно представить такое богатство — историческое, материальное и художественное одновременно.
— А вот и вход, ведущий в четвертый двор. Там расположены особняки Софа, Реван и Багдад, а также комната обрезаний и комната главного лекаря, — продолжал Василий Иванович. — Четвертый двор — это большой сад, устроенный для самого изысканного и утонченного времяпрепровождения…
Надежда залюбовалась изящным бассейном с фонтаном, перевела взгляд на великолепные изразцовые павильоны. Миновали сад. С площадки открывался дивный вид на бухту Золотой Рог и пролив Босфор. Клумбы с цветущими тюльпанами, поразительной красоты резные ограждения из белого мрамора, живописные виды — все это создавало неповторимую атмосферу красивой восточной сказки, навевало романтические настроения.
Надежда сделала фото Ирины на фоне Босфора. Затем незнакомая девушка предложила сфотографировать их всех втроем, они не стали отказываться.
Ажурная беседка-трон с видом на пролив, в которой во время Рамазана ужинали хозяева дворца, так же, как и все здесь, поражала изяществом и не оставляла сомнений в том, что владелец ее — повелитель мира, как, собственно, и называли султанов.
— Сверкающая позолотой крыша этой беседки, как и Башня правосудия, видна с противоположного берега пролива, — заметил Василий Иванович. — Чтобы насладиться прохладой, можно было перейти в устланный коврами Багдадский павильон, а по мраморной лестнице — спуститься в сад. Это место называли висячими садами…
Заглянули во все павильоны, постояли на смотровых площадках с видом на Босфор.
— Красота какая! — не удержалась Надежда от восторженного восклицания, забыв о воспитательной работе.
Посетили и павильон библиотеки, где во встроенных шкафах за украшенными черепашьим панцирем дверцами хранились бесценные фолианты. Удобные диваны по периметру помещения, хорошее освещение, изящная отделка — все для комфорта стремящихся к знаниям представителей султанского окружения.
Близился час закрытия музея-комплекса. С явной неохотой отправились в обратный путь, переполненные впечатлениями.
— Василий Иванович, а вы в Стамбуле постоянно живете? — спросила Надежда.
— Можно сказать, что так. С начала девяностых…
— А как сюда попали?
— Да вот… Когда-то был экскурсоводом в ленинградском Эрмитаже. Работал, писал диссертацию, но в девяносто первом все вдруг… не заладилось. На работе сократили, науку бросил. А приехал сюда — можно было как-то перебиваться. Раньше думал — на время, чтобы переждать… а потом вот прижился… Но в Питере у меня однокомнатная квартирка осталась, я ее сдаю. Так что я и там, можно сказать, живу, — как-то невесело засмеялся Василий Иванович. — Дочь у меня в Петербурге, внуки. Бываю там наездами… И здесь уже тоже, можно сказать, семья…
