— Так точно! На первом ярусе — прогулочная зона, рыбные ресторанчики, смотровые площадки. На втором — проезжая часть и узкие пешеходные дорожки по обеим сторонам. Мост разделен на две части, между которыми остается проход для кораблей.
— Да, интересная конструкция! — оценила Надежда.
— На противоположном берегу Босфора, названном в давние времена Галатой, всегда селились иностранцы и иноверцы: ремесленники, торговцы и прочий пришлый люд, — говорил Юрий тоном сказочника, начинающего увлекательный рассказ. — Когда-то генуэзские купцы основали здесь колонию. При турках Галата продолжала оставаться европейским кварталом, населенным итальянскими моряками и купцами. Район считался неблагонадежным, и правоверные мусульмане захаживали туда лишь по надобности: чтобы купить чужеземные товары или посетить увеселительные заведения. Вино здесь текло рекой, а непослушных детей турки пугали нечестивой Галатой, где на улицах даже днем можно было встретить валяющихся пьяниц.
— А серая башня? Что там такое? Оттуда музыка звучала…
— Галатская башня — это, можно сказать, символ независимости итальянской колонии. Построена в четырнадцатом веке как основная башня крепостных стен, чтобы наблюдать за входом в Босфор. Верхнюю часть башни достроили уже при Османской империи, и она использовалась как пожарная.
— Пожарная… так прозаично, — удивилась Надежда.
— Сейчас там кафе, ресторан… ночной клуб. Здесь можно увидеть танец живота и многое другое… А наверху башни — круговая терраса с шикарным видом на весь Стамбул…
— Осман говорил о том, что для танцев на Галате набираются девушки, вернее, что уже набрали и больше не нужно, — вспомнила Надя. — Там тоже могут быть девчонки из России.
— Жалоб в полицию от россиянок, танцующих на Галатской башне, пока не поступало, — сообщил Юрий, с улыбкой глядя на спутницу.
— Не смешно! — заявила она.
— А кто смеется? — серьезно сказал полковник. — Ты столкнулась с представителями криминального бизнеса, который за всю историю человечества искоренить не удалось, даже путем ужесточения наказаний.
— Юра, когда мы с Иринкой убегали, то попали на какую-то площадь с памятником, похожим на те, что у нас ставили героям революции…
— А-а, так это, видимо, площадь Таксим — одна из достопримечательностей района Бейоглу и всего Стамбула с монументом Независимости.
— Ух ты, куда нас занесло! — воскликнула Надежда.
— Респектабельный район на том берегу вырос уже позже, — продолжал Юрий рассказ о городе. — Название его — Пера — произошло от греческого «за», то есть «за Галатой». Там были построены дворцы иностранных посольств, а центральную улицу назвали на французский лад — Grande Rue de Pera. Теперь весь район носит турецкое имя Бейоглу. До сих пор дух вольнодумства присущ этим кварталам… Сейчас это модный район, центр ночной жизни города — большая часть баров и ночных клубов Стамбула располагается именно здесь. А Галатская башня и ныне заметно возвышается над бухтой Золотой Рог, — завершил свой рассказ Юрий.
Облака окрашивались в золотисто-розовый цвет. Чайки с криком пролетали над мостом, выпрашивая у рыбаков частичку их улова. Пролив бороздило множество самых разнообразных судов — от маленьких служебных до огромных пассажирских.
продекламировал Юрий.
— Надюша, ты представляешь, Есенин никогда не был на Босфоре! А мы с тобой прогуливаемся по Галатскому мосту! Бухта Золотой Рог!.. Знаменитый пролив Босфор! Фантастика просто!
— А вон там слева, на другом мосту, видишь, рога? Они золотые, наверное? — спросила Надежда.
— Может быть, — засмеялся Юрий.
прочел он, зачем-то изменив слова.
— У Есенина — «голубым огнем»! — перебила Надежда.
— Так это потому, что у Шаганэ, наверное, глаза были голубые, а у тебя-то — золотые! Или зеленые? Или зеленые с позолотой?.. А, янтарные! Так этот цвет называется?
— Этот цвет называется «кошачьи глаза», — засмеялась Надежда. —
Не завидую я Шаганэ: Есенин с ней пытался забыть о своей «дальней северянке».
— Надюш, ну при чем тут Шаганэ? Ты — это ты! И дальняя северянка, и Шаганэ, и… Ты — воплощение всех лирических героинь вместе взятых!
— И помещицы Анны Снегиной? — Надежда немного смутилась, но ничуть не возражала быть воплощением сразу всех лирических персонажей любимого поэта.
— А почему нет? Для кого-то ведь, наверняка, ты была первой безответной любовью. Помучила, небось, парнишку? — Юрий с лукавой улыбкой посмотрел на нее.
Она не ответила, загадочно улыбаясь и вспоминая того самого «парнишку»…
На обратном пути прошлись по нижнему ярусу Галатского моста, полюбовались с его площадок видами на вечерний Стамбул, остановились в небольшом рыбном ресторанчике, где были единственными посетителями. Пристроились за столиком, откуда открывался вид на дворец Топкапы и на красиво подсвеченную Айя-Софию. Сидели друг против друга на небольших мягких диванчиках.
