Надежда тоже примерила свои обновки, после чего Алена с улыбкой констатировала, что «теперь мама — невеста хоть куда!»
— А что, без этих тряпок да мехов, значит, я — плохая невеста? — обиженно спросила Надя.
— Да почему? Ты и без всяких тряпок у нас красавица! Но в норковой шубке-то — совсем другое дело!
Прелестница-кошка молча наблюдала за тем, как ее хозяйки переодевались и любовались своим отражением в большом овальном зеркале, снятом со стены в прихожей. Зверушка была крайне любопытна, а кроме того, считала, что без ее чуткого внимания и надзора ничего путного эти две «хозяйки» сделать не способны, и, по возможности, контролировала решительно каждое их действие. Если бы можно было разорваться на две части, то она бы это сделала.
Устав бегать по комнате из одного угла в другой, киска решила забраться на свой обычный наблюдательный пункт — мебельную стенку. Самостоятельно она, конечно же, сделать этого не могла, поэтому всеми силами взывала к совести хозяек, чтобы те не смотрели равнодушно, а помогли маленькой зверушке. Невозможно было не понять ее убедительной просьбы, когда, подбежав вплотную, она усиленно делала вид, что безуспешно пытается запрыгнуть наверх. При этом она громко мяукала и выразительно посматривала на хозяек.
— Да иди сюда, любопытная ты наша! — с этими словами Лапочка-дочка подхватила Прелестницу-кошку и посадила на стенку.
Та некоторое время надменно созерцала свысока все, что происходило в комнате. Когда хозяйки удалились из зоны ее видимости, она начала беспокоиться и проситься обратно, привлекая их внимание громким мяуканьем.
— Ой, ну как всегда! А сама спрыгнуть не можешь? — кричала из кухни Аленка.
— Сними, а то рассердится! — улыбнулась Надежда.
— Надо же, рассердится она! — проворчала девушка, но все-таки сняла проказницу и осторожно поставила на пол. Та молча взирала на хозяйку.
— Ну, что смотришь? — спросила Лапочка-дочка. — Для возмущения больше нет причины? И окна летом никто не замораживает?
Прелестнице-кошке очень нравилось смотреть в окно. Зимой, случалось, стекла сплошь покрывались причудливыми морозными узорами, и это страшно ей не нравилось. Зверушка всячески выражала хозяйкам свое недовольство, возмущенно мяукала, считая их виновницами такого безобразия и требуя немедленно окна разморозить. Они же шутили, ссылаясь одна на другую и приговаривали: «Это она заморозила окна, пусть она и размораживает!»
Наконец, рассмотрев и перемерив все обновы, Лапочка-дочка ушла спать в свою комнату. Оставшись одна, Надежда прибрала вещи, разложила диван, постелила постель. Все делала в каком-то оцепенении, «на автопилоте». Вышла на балкон. В безоблачном ночном небе четко просматривались созвездия. Вспомнила, как вдвоем с Юрием слушали в Стамбуле счастливый звездный смех… Теперь звезды не смеялись.
По лицу Надежды покатились слезы. Вдруг на балкон осторожно прокралась Прелестница-кошка, которой выходить сюда было категорически запрещено. Еще котенком она упала с балконного ограждения на землю, но удачно приземлилась тогда на кучку прошлогодней травы, оказавшуюся, по счастью, прямо под окнами, отделавшись легким испугом и незначительными ушибами…
Надежда взяла зверушку на руки, прижала к себе и дала волю слезам. Киска, видимо, чувствовала состояние хозяйки: терлась мордочкой о ее щеку, слизывала шершавым язычком соленую влагу, мурлыкала, как будто успокаивая…
Надежда с Серегой и Натальей принимали подписные листы в штабе регионального отделения. Столь звучное название партийного офиса не соответствовало действительности. Штабом служила небольшая комнатка, которую по доброте душевной выделил друзьям-партийцам Стас в своей проектной конторе. Она находилась на втором этаже современного здания, имела вполне достойную вывеску и расположена была недалеко от лестницы, что позволяло многочисленным посетителям легко ее находить.
— Ой, Надюха, как-то не верится в успех после стольких лет неудач, — поделился сомнениями Серега. — И в романтические наши демократические мечты уже не верится. А помнишь, как листовки в мороз по вечерам расклеивали? На энтузиазме! Как по квартирам с агитматериалами ходили? Сами подписи собирали… И что толку? Избиратели, вроде бы, нам симпатизируют, а голосуют все равно за толстосумов! У кого богаче предвыборная кампания — тем и галочки ставят! Как будто не понимают, что у богатых свои причуды, а интересы народа им… по барабану!
— И митинги устраивали, и на пикетах стояли… Конечно, без средств ничего серьезного не сделаешь, — продолжила Наталья мысль товарища.
— А дуэт Рябинкиных помните? — спросила она. — Какие частушки сочиняли! Наши пикеты были получше некоторых шоу! А сколько народу собиралось!
— Да, и Рябинкины уехали, — грустно вздохнул Серега, — чтобы о наших взглядах и намерениях узнали избиратели, надо проводить непрерывную кампанию, а не только перед выборами. Газету свою можно выпускать, акции какие-нибудь регулярно устраивать, а у нас возможности нет, — сокрушался он, даже офис снять не можем. Если бы не Стас, то так на Надюхиной кухне и ютились бы!
