— Я в поезде, еду домой, — пролепетала она, выходя из купе в коридор.
— А я… тебя в аэропорту ищу, — упавшим голосом проговорил он, — Наденька, милая, давай ты выйдешь на ближайшей станции… а я за тобой приеду. Хорошо?
— Юра, а ты с женой-то помирился? Выяснил отношения?
— Никаких отношений с ней у меня давно нет и быть не может! И жена моя — ты!
— Так почему же ты ей об этом не сказал?
— Чтобы ты назвала меня самоуверенным нахалом?
— А тебя это больше всего волновало в тот момент? Нет, Юра, в данной ситуации я… именно то, что она сказала! А она — законная жена, и вообще, что же ты не развелся до сих пор, если не считаешь ее женой?
— Да противно мне было этим заниматься! А ей и не надо было.
— Юра, ну хватит! Меня не интересуют подробности твоей семейной жизни! — заявила Надя. Подумала, что зачем тогда она сама об этих подробностях спрашивает, и разозлилась на себя. — Господи, ты же мне такие слова говорил! А сам…
— Нет у меня никакой семейной жизни! А что тебе говорил — все правда… Надюша, ты…
— Если не развелся до сих пор, если все прощаешь, значит, ты ее любишь…
— Да я тебя люблю, дурочка!
— Почему это я дурочка-то? Я очень даже неглупая женщина. Вернее, баба, — усмехнулась Надежда.
— Ну что ты говоришь, и кто бы сомневался, что неглупая! Миленькая, выходи на ближайшей станции, хорошо? Не уезжай так! Прошу тебя…
— Нет, Юра! Меня чужие мужья не интересуют. А тупые истерики их гулящих жен — тем более! К тому же, мне все равно уже надо домой возвращаться. И мне это все ни к чему. Не хочу я больше никаких потрясений. В моей жизни и без тебя поводов для огорчений было достаточно. Полагаю, это даже удобно: на всякий случай иметь штамп в паспорте, правда?
— Ты это о чем? На какой такой «всякий случай»?
— А ты подумай! Ну, хватит! Я не хочу тебя ни слышать, ни видеть больше. Даже вспоминать ничего не хочу! — ее голос звучал так, будто она «заколачивала гвозди». Именно этими словами однажды охарактеризовал присущие ей интонации один радиожурналист, когда она, выступая в прямом эфире, говорила о доктрине Аллена Даллеса и о том, что в нашей стране можно наблюдать эту доктрину в действии. Тем же самым голосом сейчас она дала отповедь Юрию.
— Надюша, ну зачем ты так! Это же не ты говоришь!.. Ты меня убиваешь просто…
— Ну, что ты! Я не убиваю тебя! Я желаю тебе счастливой и долгой семейной жизни, — она отключилась.
Позвонила домой, обрадовала Лапочку-дочку, по их заведенному обычаю дала ей послушать по телефону стук колес. Сообщила о предстоящем приезде Сергею.
— Фу-у, наконец-то, Надюха! Мы зашиваемся тут без тебя, а ты там прохлаждаешься по МОСКВАМ да по СТАМБУЛАМ! — в своей обычной манере заявил товарищ.
— Ага, и еще по бандитским ХАЗАМ да МАЛИНАМ! — в тон ему ответила Устинова.
— Вот-вот! И я о том же! Совсем ты испортилась, Надежда! — сокрушался старый друг.
Сделав еще несколько звонков землякам-партийцам, она отключила телефон. Эти короткие разговоры с друзьями немного взбодрили ее. Сейчас ей очень хотелось побыть одной: помолчать, подумать, забыться. К ее глубокому удовлетворению, единственная соседка, занявшая нижнюю полку, была неразговорчива.
Надежда забралась на свое верхнее место и тихо лежала, глядя на пробегающие за окном деревья, слушая стук колес. Теплый летний воздух заносил через открытую створку окна специфический аромат железной дороги, знакомый с детства и манящий в дальние странствия. Уже став взрослой, она узнала о весьма прозаичной причине этого привычного атрибута путешествий в поездах: так пахнет химический состав, которым пропитывают деревянные шпалы. Сейчас их повсеместно меняют на бетонные. Совсем скоро зовущий вдаль запах перестанет быть неотъемлемой частью путешествия по железным дорогам и напоминанием об отпуске…
На вокзале Устинову встречали радостные Василий Николаевич и Серега. По дороге домой рассказывали новости. В общем, партийное строительство в регионе шло своим чередом…
Дома Надежду и встретивших ее друзей-партийцев уже ждали: верная подруга Наталья хозяйничала на кухне вместе с Лапочкой-дочкой, а Прелестница-кошка сидела в ожидании хозяйки, как водится, у порога.
— Ой, Натальиными пирогами даже на лестнице пахнет! — воскликнул Серега, как только Аленка открыла дверь.
Надежда лишь теперь почувствовала, как проголодалась. Вчерашний праздничный ужин для нее не состоялся, а за часы, проведенные в поезде, о еде она ни разу не вспомнила. Да и купить в дорогу продукты попросту забыла. Другие мысли занимали ее тогда…
Натальины пироги показались Наде вкусными, как никогда. Она отогревалась душой после пережитых приключений и потрясений, сидя у себя дома за столом с друзьями и Лапочкой-дочкой…
Едва ушли гости, девушка взялась примерять обновы, радуясь совсем по-детски голубовато-серой норковой шубке, которая пришлась ей как раз по размеру. Кожаное бледно-зеленое пальтишко оказалось чуть длинновато, но это обладательницу обновки не очень огорчило.
— Буду носить его с высокими каблуками! — заявила она.
Примеряя привезенный мамой ювелирный комплект, Лапочка-дочка еще долго красовалась перед зеркалом.
