— Нет. Нет. — Кричать. Медленно. — Где — ты — обычно — ешь — мексиканскую — еду?
— Ме-си-каски?
Мэтт, думай. Думай. Кроме паров «Джек Дэниэлз» у тебя в голове еще есть мозги. Это связано с какой-то битвой… Литл Биг Хорн[27], Последний бастион Кастера. Нет, Кастера одолели индейцы! Бойня с бензопилой в Техасе…
— Quien?[28]
— Нет, Кастера одолели индейцы! — Мэтт бессильно откинулся на спинку сиденья. — О, ради всего святого, ты же долбаный мексиканец, ты должен знать, где хорошие мексиканские рестораны!
— Литл Биг Мак?
Мэтт взял себя за голову и сильно сдавил. Думай. Думай. Но в голову не приходила ни одна светлая мысль.
Водитель выжидающе смотрел на него.
— Donde?[29] — спросил он.
Мэтт сник.
— Да, поехали обратно в отель, — со вздохом сказал он.
— Que?
— Ой, ну только не начинай! — Мэтт назвал адрес отеля.
Успокоившийся водитель вклинился в поток движения, и Мэтт откинул голову на спинку сиденья. Дурак. Дурак. Дурак. Где-то в этом безликом городе красивая женщина сидела и терпеливо ждала его (может, к этому моменту уже и не так терпеливо), а он был слишком пьян, чтобы вспомнить — где. Сравнить его память с решетом было бы оскорбительно для решета. Он не знал ни ее телефона, ни гостиницы, в которой она остановилась, — это было все равно, что искать иголку в стоге сена. В городе, который никогда не спит, он собрался стать печальным исключением. А завтра, надо надеяться, он покончит с Headstrong, сядет на самолет и полетит домой, в старую добрую Англию, позволив возможному счастью, которое было так близко, ускользнуть сквозь пальцы. Молодец, Мэттью, нечего сказать.
Такси остановилось на светофоре, и Мэтт закрыл глаза, чтобы не видеть мигающие неоновые огни на темных улицах, и постарался отрешиться от завывания вездесущих полицейских сирен. Внезапно он открыл глаза и подпрыгнул на сиденье.
— «Аламо»! — закричал он. — Гребаный «Аламо»!
— А, си, сеньор, «Аламо»!
— Я вспомнил, я вспомнил! — от пережитого волнения Мэтт почувствовал усталость. — «Аламо».
Он сложил руки, как для молитвы.
— Есть Бог на свете!
— Си, сеньор.
— Быстро, быстро. Поворачивай. Вези меня туда. Пронто. Пронто. Арриба! Арриба!
Розовый кашемир был ошибкой. Большой ошибкой. Подмышки стали влажными, все тело чесалось. Как она могла так ошибиться в Мэтте? Она могла поклясться, что слово «порядочность» было выведено несмываемой татуировкой на всем его теле. Что ж, все как всегда: едва она оказалась на пять минут одна, как тут же поверила Не Тому Мужчине. Опять. Да и как ей отыскать мужчину, если у нее в голове все шарики и ролики перепутались и она не может отличить приличного от коварного? Она и мысли не допускала, что Мэтт может не прийти, и теперь не могла решить: то ли злиться на него, то ли волноваться.
Принимая во внимание предысторию ее появления в ресторане, злиться ей нравилось больше.
Ни при каких обстоятельствах нельзя было менять свой, пусть и воображаемый, но гарантированный ужин с Дональдом Трампом на счастье сомнительной встречи с Мэттом Джарвисом. Надо было послушать маму и позвонить Биллу Гейтсу. Тот, небось, сидел сейчас где-нибудь в заштатной манхэттенской забегаловке за углом, весь такой одинокий и печальный, с непритязательной пиццей и банкой пива, и, уставившись в дешевый телик, мечтал о том, что вот сейчас произойдет чудо — кто-нибудь ему позвонит. Быть миллионером наверняка было не так здорово, как это казалось тем, кто им не был. С этими мыслями она пробиралась через жизнерадостную, беззаботную толпу, пока не выплыла по гладкому паркету на шершавый тротуар, одна-одинешенька, как тот же Билл Гейтс.
Воздух на улице был очень холодный, но вовсе не такой искусственно холодный, как от кондиционеров в ресторанах, где их обожали «врубать» на полную мощность, несмотря на то что за окном стояла зима. Попробовать поймать такси или, будь что будет, пройти несколько кварталов до отеля пешком, рискуя быть выслеженной, ограбленной и застреленной? Она выбрала второе. Несмотря на все страшные истории о преступности в Нью-Йорке, зимой здесь казалось безопаснее, чем в Лондоне. Немного повеселев от этой мысли, она пошла, ругая на чем свет стоит Мэтта Джарвиса с его притворством и одновременно восхищаясь, как ловко этот мерзавец ее «кинул».
С визгом и скрежетом такси остановилось у входа в «Аламо» в паре футах от нее. Джози обернулась. Может, и не стоит умирать так рано?
Мэтт взглянул в запотевшее окно такси. Ошибки быть не могло. Мексиканского вида вход в ресторан заметно выделялся на фоне остальных, ничем не примечательных зданий на этой улице.
— Да, да, да, — закивал головой Мэтт.
Джози заколебалась. Может, ей подождать и перехватить такси у выходящего клиента? Нерешительность. Нерешительность. Нет, она уже решила — она идет пешком. Ей пойдет на пользу сжечь все те калории, которые она здесь не успела съесть. Она отвернулась и быстро пошла по улице.
Мэтт выпрыгнул из такси, заплатил водителю и в порыве чувств расцеловал того в обе щеки.
— Я тебя обожаю, — сказал он ошеломленному мачо-водителю и стремглав ринулся в ресторан.
— Лавиния? Как дела?
