— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — фыркнула ее мать в трубку. — Я тебя хорошо знаю. Стоит ему сказать три заветных слова, и ты помчишься к нему с задранной юбкой и спущенными трусами… Если они вообще на тебе будут.
— Мама!
— Он тебя не достоин.
— Ма! Никто не был меня достоин. Тебе не нравился ни один из моих парней.
На другом конце обиделись.
— Мне нравился Клайв.
— Клайв?
— Да, Клайв был очень милым и непритязательным.
— Я ни с каким Клайвом никогда не встречалась.
— Нет, встречалась! — возмутилась мама. — Он был просто прелесть. В шарфике всегда ходил.
— Я никогда в жизни не встречалась ни с каким Клайвом.
— Он ездил на «Остин-Аллегро». На оранжевом «Остин-Аллегро» своего отца.
— Ты его с кем-то путаешь.
— Тебе надо было все-таки выходить замуж за Клайва. Он ни за что не променял бы тебя на бикини.
— Да не было никакого Клайва, никакого шарфа и никакого «Остин-Аллегро»!
— Кстати, твой отец был таким же. Секс, секс, секс. С утра до вечера. Ни о чем ином он и думать не мог.
За тридцать лет самые рискованные предприятия папы сводились к походам в теплицу, и потому, казалось, герани его интересовали гораздо больше, чем плотские утехи. Тем не менее каким-то образом ему удавалось укрощать страсть к излишествам своей супруги, которым теперь, когда его не стало, она с упоением отдавалась, будто пытаясь наверстать упущенное.
— Во всем виноваты женщины… С тех пор как он встретил других женщин, он и сам стал другим.
— Ма, я готовила ужин…
— Что?
— Когда ты позвонила, я готовила ужин. Микроволновка только что зазвенела. Мне надо вытащить еду, пока она не сгорела, не расплавилась или не разложилась.
— Ты что, опять куриные ножки ешь?!
— Нет, ради смеха я купила итальянские ножки.
— Я за тебя переживаю, дорогая.
— Да, я знаю. Но ты переживаешь не только за меня, но и еще за все западное полушарие и добрые девять десятых всего населения планеты.
— Ты на завтра готова?
Джози с тревогой посмотрела на чемодан, который уже упакованный стоял в углу. Ни за что в жизни она бы не хотела, чтобы мама узнала о ее сомнениях относительно этой поездки. Впервые с тех пор как у нее появился статус «почти разведена», она собиралась путешествовать в одиночестве, и от этой мысли в области живота ощущала страх и волнение. Теперь не Дэмиену, а ей придется заботиться о сохранности паспорта, билетов и денег. И как совладать со своим багажом?..
— Кажется, да.
— Ты будешь умницей и ничего не забудешь, правда?
— Я буду очень стараться.
— Паясничать совсем необязательно. Ты же помнишь, что мне приходилось прикреплять перчатки к твоему школьному пальто, потому что ты их все время теряла. Если бы я получала фунт стерлингов за каждую пару потерянных тобой перчаток, я бы уже могла себе позволить дом в районе, где живет Барбра Стрейзанд.
— Я знаю, мама.
Судя по виду Кота-Который-Ранее-Был-Известен-Под-Именем-Принц, можно было сделать вывод, что он уже жалел о том, что «посоветовал» ответить на телефонный звонок. Взгляд Джози, в свою очередь, красноречиво ответствовал: «А я тебе говорила!»
— Все, я пойду. Кот требует свой ужин.
— Ты слишком балуешь это животное.
— Это единственный оставшийся объект, на который я могу излить свою любовь.
— А я?
— Ну, кроме тебя.
— Я все же надеюсь, что ты себе очень скоро найдешь кого-нибудь. Из меня выйдет замечательная бабушка.
— Мам, на данный момент меня это волнует меньше всего. Я не думаю, что готова сейчас к серьезным отношениям.
— Для начала подошел бы и мимолетный романчик.
— Ма!
— Мне про презервативы все известно! Мне рассказала миссис Кирби в аптеке, пока я ждала свое лекарство от геморроя. Никогда не встречайся с мужчиной, который покупает презервативы маленького размера.
— Все, мне надо идти, иначе мой ужин самовоспламенится.
— Так бы хотелось с тобой поехать…
— Ма, уже поздно что-то менять.
— Мне следовало бы быть там. И зачем Марте понадобилось устраивать свадьбу в такой спешке?
— Ну, в этом вся Марта. Может, она решила, что он успеет раздумать, если она тут же не потащит его под венец.
— Да уж, слишком долго она ждала своего «покупателя».
— А по-моему, поводов опасаться, что она «залежится», у Марты не было.
— Может быть, если бы она все это время ждала, а не перебирала такое количество кандидатов, то скорее встретила бы подходящего мужчину.
— Мама! Я тебе все расскажу, когда вернусь.
— Не соглашайся ничего ни для кого передавать. В особенности если это выглядит как белая пудра. Это вполне может оказаться героином высшей пробы, и будешь ты исполнять танец живота в турецкой тюрьме. В «Королевстве женщин» об этом постоянно пишут. Вы, молодые, даже не понимаете, насколько уязвимы.
— Я уже не девочка. Мне тридцать два года. Я опора общества и с двенадцати лет отличалась здравостью и трезвостью суждений. Что мне всегда писали в дневнике?
— Что ты здравомыслящий и трезвый член общества, — уступила мама.
— В общем, я умываю руки.
— И еще не разговаривай с незнакомыми мужчинами в самолете. Если рядом с тобой сядет какой-нибудь подозрительный тип, попроси, чтобы тебя пересадили. Они обязаны это сделать. Таковы правила.
