В радости и в горе полностью

— Можете смеяться, Джози, но Марта высокодуховный человек, не имеющий возможности реализовать это свое качество.

А я человек, страстно желающий задушить тебя и не имеющий возможности реализовать это благородное желание!

— Я бы хотел, чтобы Марта стала вегетарианкой после свадьбы. Это поможет ей очистить свое тело и подготовить его к вынашиванию детей.

— Как романтично, — проговорила Джози, наблюдая, как Марта выбирает себе горячее ребрышко с блюда, предложенного ей.

— Это для ее же блага.

Неужели он не понимает, что Марта из поколения детей, выросших на еде из «Макдональдса», жареных кентуккских цыплятах и булочках?

— Удачи.

— Я надеюсь, что ты говоришь это искренне, Джози. Я буду заботиться о ней.

— Я тоже надеюсь, что ты говоришь искренне, Джек.

Они оглядели толпу приглашенных. К несчастью для Джози, в непосредственной близости от нее не оказалось никого, требующего, чтобы его спасли, или желающего спасти ее.

— По бокальчику?

Он одарил ее высокомерной улыбкой:

— Я не травлю себя алкоголем.

Как жаль, что ты не травишь себя стрихнином.

— Марта, возможно, упоминала, что я уже давно практикую мистические искусства Востока.

Марта ни разу о тебе не упоминала, и теперь я даже понимаю, почему.

— Вы как хотите, Джек, а я вот собираюсь попрактиковаться в куда менее мистическом искусстве чрезмерного потребления алкоголя.

На его лице застыло выражение крайнего неодобрения.

— Вы ведь не против?

— Пожалуйста, это ваша жизнь.

Джози интерпретировала его слова как пожелание: «Чтоб твою печень хватил анафилактический шок прямо во время торжественной речи».

— Спасибо.

— Джози, я прекрасно понимаю твое беспокойство, особенно после твоего неудачного брака, но прошу тебя — не переживай о Марте. Я ее люблю.

Ее кузина посмотрела на Джози из другого конца комнаты, сверкая одной из своих самых ослепительных улыбок, в то время как ее губы говорили: «Спаси меня». Джози решила, что пора. Либо она сейчас уйдет, либо засунет этому высокомерному ублюдку в горло батон с чесноком.

— Я надеюсь принести ей просветление.

Она залпом выпила остатки своего вина и в упор посмотрела на мужчину напротив нее.

— Я тоже, Джек. Я тоже.

Джози протиснулась через толпу, вооружившись на ходу очередным бокалом вина. И чем Марта думала? Да, это, конечно, правда, что красота — лишь оболочка, но под этой довольно поношенной внешностью скрывался человек, считавший себя едва ли не святее Матери Терезы. Марта встречалась с мужчинами, по сравнению с которыми Брэд Питт смотрелся невзрачным. Глен, например. Совсем даже ничего себе. Очаровательный, успешный, предположительно — даже не голубой. Почему у них не получилось? Марта порвала с таким количеством мужчин, что вспомнить, почему сошел с дистанции Глен, было не так просто. Кто кого бросил: она его или он ее?

Так или иначе, приятно было думать, что завтра он будет уделять все внимание ей. Она улыбнулась про себя. Надо действовать, пока букет подружки невесты еще не завял. Ей надо было освободить Марту от ее отца и будущих родственников, а затем найти Глена и крепко запустить в него свои коготки, пока никто другой этого не сделал. Может, Госпожа Удача дала мужчинам еще один шанс, например в лице Глена. Достаточно уже корчить из себя недотрогу, чуть ли не весталку из храма Артемиды. С помощью сиреневого шифона она может перевоплотиться в страстную вакханку и заграбастать себе мужика. Посмотрим, что на это скажет Мэтт Джарвис!

Холли Бринкман была неутомима. Выглядела, словно особа, которая наряду со всевозможными наркотиками употребляла еще и витамины. Кто-то должен лишить ее одного из двух или и того и другого. Было поздно, было очень поздно, а она все скакала как ненормальная. Помада размазалась, а тушь под глазами растеклась, образуя круги, как у этого эксцентричного Элиса Купера.

Атмосфера в клубе стала как в низкопробном, подпольном кабаке. В ярких вспышках света змеились клубы дыма от марихуаны и сигарет. Люди и музыка становились все омерзительнее. От таких тусовок Мэтта всегда тошнило, несмотря на то что они представляли собой неотъемлемый риск его профессии. Видимо, его бывшая жена все-таки права, считая его последним занудой и старой перечницей без грана перца.

Холли устремилась к Мэтту, целясь его поцеловать, и промазала.

— Да брось ты, балерина, — сказал Мэтт. — По-моему, нам пора в постель.

Ее шатало, как на палубе в пятибалльный шторм.

— Слышь, а вы, английские парни, все такие прямые?

— Да нет, это королевское «мы». Так у нас в Англии по старинке говорят: «Мы, Королева Английская». Хотел сказать, что тебе пора в постель. Одной.

Холли швыряло от стены к стене.

— Слышь, а вы, английские парни, все такие сволочи — мастера испохабить праздник?

— Тебе нужен кофе. Много кофе. Черного.

— Я с кофеином не пью.

«Оно и видно», — подумал Мэтт.

— Пойдем ко мне домой.

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— А я думаю.