Взоры его как-то невольно остановились на освещенном окне второго этажа. Темная тень женской фигуры показалась там на одну минуту. Но он не мог различить, была ли это Ирена? Затем фигура отошла от окна, Феликс же остался тем не менее на своем наблюдательном посту.
Он стоял прислонившись к фонарному столбу, не ощущая ни холода, ни боли. Ему казалось, что он находится уже по ту сторону «большой воды» и что между ним и окошком, на которое смотрел, расстилается океан. Никогда не ощущал он яснее, что без этой девушки счастье для него невозможно, а между тем никогда не был он так далек от надежды, как теперь. «Нет, — думал он про себя, — пока я здесь в городе, мне ни под каким видом не следует приходить сюда, на это место: мужество мое подвергается здесь слишком большому испытанию и, пожалуй, даже моя решимость может как-нибудь поколебаться».
Он хотел раз навсегда забыть о существовании этого окна: давал себе обещание забыть и в то же время чувствовал, что это неисполнимо…
Свет в окне погас. Феликс вздрогнул и почувствовал, что для него там как будто навсегда все кончено. Затем он приободрился и тихонько побрел к себе домой.
Несмотря на позднюю ночь, городские улицы были еще оживлены. По случаю Рождественского сочельника от двенадцати до часу ночи в церквах служили всенощную, и потому много богомольного и любопытного люда было еще на ногах. Феликс, успевший отойти весьма недалеко, нагнал две парочки, по-видимому, торопившиеся домой еще менее, чем он сам. Впереди шла рослая, здоровая женщина под руку с мужчиною, который, должно быть, рассказывал ей что-то очень забавное, так как она постоянно смеялась и каждую минуту поворачивала голову, оглядываясь назад. Она как будто удивлялась, что другие не хохочут заодно с нею. Спутники ее шли особняком, а не под ручку, как первая пара. Кавалер держался, однако же, очень близко к девушке и что-то усердно нашептывал ей вполголоса. Она же шла совершенно равнодушно, понурив голову, и, по-видимому, не обращала ни малейшего внимания на его слова.
Свет фонаря на мгновение озарил эту группу и ярко осветил шляпку с белым пером, кокетливо сидевшую на рыжем шиньоне.
— Ценз! — воскликнул с удивлением Феликс.
Девушка внезапно остановилась и стала осматриваться вокруг.
— Вы ли это? — сказал Феликс, быстро подходя к Ценз. — Где вы так долго пропадали? Но вы не одни, я не хочу вас задерживать.
Девушка стояла, не отвечая ему ни слова.
Провожавший ее молодой человек, с довольно дерзкой и в то же время испитой физиономией, по-видимому, какой-то конторщик, взял на себя ответить Феликсу вместо Ценз и заявил, что не допустит, чтобы кто-либо, в его присутствии, не представившись ему, осмелился завязать на улице разговор с его дамою. Затем он предложил Ценз свою руку и хотел увести ее к шедшей впереди паре, которая теперь только, обратив внимание на происходившее, остановилась и стала оглядываться.
— Вам тут нечего допускать или не допускать, любезный друг, — возразил совершенно хладнокровно Феликс. — Если фрейлейн Ценз будет угодно со мною поговорить, то вы подождете, пока мы кончим. Впрочем, вы, может быть, предпочитаете идти своею дорогою? Что же, Ценз? Можете вы располагать пятью минутами свободного времени для старого друга?
Девушка широко раскрыла глаза и проговорила несвойственным ей робким голосом:
— Так вы и в самом деле меня еще не забыли?
Потом, не дожидаясь ответа, она сказала своему кавалеру:
— Прошу вас более не беспокоиться, далее я уже найду дорогу сама. Спокойной ночи.
— Как бы не так! — воскликнул молодой человек, — оставить тебя посреди улицы потому только, что с тобой повстречался этот молодчик. Нет, черт побери, этого не будет!
Повернувшись с угрожающим видом к барону, он закричал своим спутникам, чтобы они были свидетелями, как он отделает непрошеного гостя; но высокая черноволосая дама узнала Феликса и быстро шепнула на ухо раздраженного его противника несколько слов, не оставшихся, по-видимому, без впечатления. Он разразился еще несколькими гневными восклицаниями, потом глухо расхохотался и, саркастически раскланявшись с Ценз, которой на прощанье послал презрительное крепкое словцо, повернулся на каблуках и пошел вслед за своими спутниками, которые, как будто ни в чем не бывало, продолжали идти своею дорогою.
— Я тебя застал, нечего сказать, в прелестной компании, — сказал Феликс, приближаясь к девушке, дрожавшей всем телом от страха. — Я думаю, тебе было с ними не совсем-то по нутру. Теперь расскажи мне, кто они такие и как жилось тебе до сих пор. Высокая женщина, если я не ошибаюсь, — Черная Пени. Бедная девушка, верно, тебе жутко пришлось, если ты опять прибегла к ее покровительству?
Ценз схватила Феликса за руку и пошла с ним, отдавшись вполне на его волю.
