В это время через толпу любопытных протиснулся Стефанопулос. Он быстро схватил животное за горло и хотел оттащить его прочь. Зубы высвободили рясу, но пока животное смотрело враждебными сверкающими глазами на нападающего, тяжелые передние лапы ухватились с такою силою за веревку, служившую капуцину вместо кушака, что монах споткнулся и упал на пол. Тогда собака, придерживая упавшего лапой, испустила громкий, победный вой и, грозно махая хвостом, остановилась перед своею добычею. Янсен отшатнулся назад.
Причиной этому была не внезапная, неожиданная злость старого Гомо. Глаза Янсена с ужасом устремились на упавшего капуцина. От падения у незнакомки свалился капюшон, седая борода соскользнула вниз и на мгновение показалось бледное женское лицо. Этого мгновения достаточно было для Янсена и для молодого грека, чтобы узнать незнакомку.
— В уме ли вы? — спросил грек, которого ошеломило это внезапное открытие. — Отчего стоите вы как вкопанный? Прогоните бешеную собаку, не то может приключиться несчастье, или черт возьми!..
Янсен не двигался. Лицо его позеленело. Из-за полуоткрытых губ виднелся ряд стиснутых зубов. Вокруг царствовало глубокое молчание, среди которого раздавалось только глухое рычание Гомо.
— Ну так поможем себе сами, как умеем! — вскрикнул Стефанопулос. — К черту собаку! — И, в одно мгновение выхватив длинный кинжал, висевший за поясом, грек вонзил его в раскрытую пасть старого животного.
Кровь хлынула из пасти животного, которое с глухим стоном повалилось близ самой незнакомки.
Между тем Феликс и Ирена не только не слыхали ничего, что происходило в зале, но даже и не обращали внимания на то, что серые тучи разразились дождем и поднявшийся ветер стряхивал с ветвей рыхлый снег прямо им в лицо. Они не имели ни малейшего желания вернуться домой. Ирене казалось, что она никогда не устанет, странствуя с Феликсом рука об руку. Но, боясь за ее здоровье, Феликс настаивал на том, чтобы приютить свою цыганку в безопасном от дождя местечке.
— Теперь, — говорил он, — нам более всего следует избегать простуды. Наедине между нами могут случиться такие обстоятельства, при которых насморк может оказаться большою помехою. Пойдем же, моя бесценная! Я бы хотел протанцевать с тобою всю ночь напролет. Боже мой! Как трудно наверстать потерянное время!
В эту минуту послышался стон издыхавшей собаки.
— Что это? — спросил Феликс. — Это не веселые звуки. Тут что-то неладно… Под тропиками я часто слышал подобные звуки и спал, не обращая на них внимания. Но под этим серым небом другое дело.
Феликс ускорил шаги по направлению к дому и, подойдя к нему, увидел, как из быстро растворившихся дверей выбежали две фигуры, которые устремились по направлению к карете, стоявшей шагах в тридцати от дома, совершенно так же, как и в ту ночь, когда исчезла выброшенная за окно картина.
Он мог только разглядеть монашескую рясу.
— Розенбуш! — закричал он.
Но крик его только заставил беглецов поспешить еще более. Они добежали до кареты. Что-то белое мелькнуло в темноте. Феликсу показалось, что это фустанелла[93] молодого грека. Дверцы быстро захлопнулись и карета покатилась по мостовой.
В изумлении смотрели ей вслед Феликс и Ирена.
— Что бы это значило? — спросила Ирена.
Он покачал головой и торопливо пошел с нею в залу. Здесь представилась ему неожиданная картина.
Янсен стоял нагнувшись над собакою, глядя на распростертого на полу старого друга, слабые подергивания которого показывали, что он находится при последнем издыхании. Возле стояла на коленях Юлия, не обращая внимания на то, как мокло в луже крови ее платье. Друзья в недоумении стояли вокруг. Даже музыканты сошли с возвышения и смешались в странных своих костюмах с толпою гостей.
Шнец отделился от этой молчаливой толпы, со смущенным видом подошел к Феликсу и Ирене, отвел их в сторону и вполголоса рассказал о случившемся.
Он, конечно, не мог дать никаких объяснений, так как незнакомка, оправившись от испуга, исчезла в сопровождении грека из зала. Розенбуш, Анжелика и Эльфингер также подошли к Феликсу.
Баталист был совершенно поражен трагическим исходом своего похождения. Несмотря на свою невинность, он все-таки не мог простить себе этой истории, так как ввел в зал незнакомку. Он обстоятельно рассказал, как и где познакомился с нею, и несколько раз повторял, что она нисколько не дразнила собаку. Как бы то ни было, говорил он, а дело сделано, праздник испорчен и Янсен потерял своего старого друга.
Феликс выслушал это с мрачным лицом и подошел к Янсену. Собака только что испустила последнее дыхание. Почувствовав руку друга на своем плече, Янсен выпрямился и помог встать стоявшей на коленях Юлии. Он не вымолвил ни слова, но медленно осматривался, как будто стараясь припомнить, где он.
— Что, они ушли? — спросил он после продолжительного молчания.
