Она сварила девочке шоколад, который та выпила с наслаждением. Гостинцев, предложенных ей Люси, девочка даже не коснулась. Во всем, только что пережитом, Юлия видела вмешательство благоприятного случая. Добрые духи, казалось, покровительствовали ее любви и надеждам. Она не сомневалась в том, что и последние затруднения должны будут окончиться счастливо.
Юлия была еще под впечатлением этой уверенности, когда ее навестила приемная мать Франциски. Добрая женщина все еще не могла прийти в себя от страха, причиненного ей похищением ребенка. Получив переданную ей Эрихом записку, она тотчас же собралась к Юлии, чтобы убедиться собственными глазами, что самое ужасное миновало и что Франциска находится в безопасности. Беспокойство последних часов, упреки, которыми она себя осыпала, мысль о возможных последствиях похищения ребенка до такой степени потрясли бедную женщину, что при виде весело приветствовавшей ее девочки она залилась слезами и долго не могла успокоиться. Она считала себя не вправе давать какие бы то ни было позволения, после того, что она не сумела уберечь ребенка, и говорила, что если Янсен вовсе лишит ее своего доверия, то и тогда она не вправе будет жаловаться.
— Оставьте ее у меня только на одну ночь, — просила Юлия. — У меня есть предчувствие, что Янсен вернется еще сегодня; он будет доволен, увидев нас вместе. С завтрашнего дня вы опять вступите в ваши материнские права — пока я не займу вашего места еще
Однако она обманулась в своем предчувствии. Ребенок давно уже был уложен в постель и, весело поболтав со своею мамою Юлией, положив голову на ее подушку, давно уже спал крепким сном, а Юлия все еще сидела и прислушивалась к завываниям ветра и, заслышав шум мужских шагов, всякий раз вскакивала с места. Время проходило, а Янсен все еще не приходил. В полночь Юлия потеряла наконец надежду видеть его. Она послала старика Эриха спать, осторожно разделась и легла возле спящего ребенка и долго еще не могла сомкнуть глаз.
Проснувшись на другое утро, Юлия разбудила свою маленькую гостью, которая была очень удивлена, проснувшись не на обычном месте. Вчерашний день, со всеми его приключениями, носился перед нею как во сне. Она совестилась расспрашивать Юлию о том, как это все случилось, и Юлия то шутя, то лаская одела ее и отвела домой. Юлия была очень убита, и уверенности в покровительство судьбы значительно у нее поубавилось. Оставив Франциску в доме приемной матери, она поспешила в мастерскую.
Погода прояснилась, мягкие, но несколько бледные лучи зимнего солнца освещали улицы, покрытые тонким слоем снега. Юлия шла все время пешком, и это ее несколько успокоило. Когда Юлия, наконец, дошла до места, щеки ее покрылись румянцем. Кровь перестала волноваться, и она снова вполне овладела собою. Но вдруг она еще более испугалась, застав на дворе четырех хороших своих знакомых: Анжелику, Розенбуша, Коле и Фридолина, приветствовавших ее с чрезвычайно озабоченными лицами. Перед приходом Юлии они, казалось, о чем-то горячо советовались.
— Что случилось? — спросила она их. — Что, он вернулся? Ради бога, скажите, что случилось?
Ей отвечал Розенбуш, который пришел в себя прежде других.
— Что именно случилось, нам так же неизвестно, как и вам, но он вернулся еще вчера к ночи, и даже не очень поздно; он сам отвел свою лошадь в конюшню. По крайней мере, я сегодня справлялся и узнал, что обе лошади там, о седоках же, в конюшне, разумеется, ничего мне сообщить не могли. Ну, думал я, все обстоит благополучнее, чем можно было ожидать. Но когда я стал расспрашивать Фридолина, то оказалось, что ему тоже ничего неизвестно, кроме того, что господин «профессор», вероятно, вернулся. Почтенный страж не мог отворить дверей в мастерскую, потому что ключ был вложен изнутри в замочную скважину, а на стук не последовало ответа… Между тем наступил день, и, полагая, что Янсен уже выспался, я, с своей стороны, также постучался, пожелав ему доброго утра. Ответа не последовало.
