Снитков молчал, нюхая влажную почву, и подтягивал выпирающие части тела, в ужасе ожидая ответную очередь.
– Зря мы пулемётную дуэль затеяли, – продолжал Лермонтов. – Неизвестно, сколько времени потратим. С гранатами у нас бы дело куда быстрее пошло. Так, может, переиграем?
Снитков молчал.
– Стреляй, Миша! – не выдержал Эйнштейн, крикнув откуда-то из-за дерева. – Твоя очередь!
– Да-да, правильно, моя очередь... – Лермонтов задумался, с сожалением глядя в сторону своего секунданта. – Что-то уж больно я разговорился... Извините, что испытываю ваше терпение, господа.
Он дал короткую очередь в воздух. Встал в рост. И приложился к банке пива, которую вытащил из кармана.
– Огонь! – закричал Господь Бог из бункера. – Огонь!
Антон Снитков поднял голову, засуетился, обжигаясь о разогревшийся корпус пулемёта. И, прошептав губами благодарности Господу, нащупал дрожащими пальцами спусковой крючок.