— Барги умчался к Ермилину, — сообщила мне подруга, когда я тоскливым взглядом окинула накрытый на двоих столик. — На твоей машине, между прочим. Обещал вернуться как можно скорее. Вы… вместе?
— Да, — с облегчением выдохнула я.
Тут же и аппетит появился, и настроение стремительно улучшилось. Я с удовольствием позавтракала и встрепенулась, услышав шум двигателя.
— Я уберу со стола, — понятливо кивнула Ильяна. — Не буду вам мешать.
Останавливать ее я не стала. Я должна серьезно поговорить с Андрэсом и принять окончательное решение. Особым терпением я никогда не отличалась, поэтому ждать больше не хотела.
Он появился на террасе, и по его виду было ясно: ничего хорошего Ермилин ему не поведал. Все-таки поругаемся. Позволю ему высказаться первым, пожалуй.
— Итак, я хочу повторить вчерашний вопрос, — тихо и мрачно начал Барги. — Какого черта вы вытворяете, Альмира?
Какой холодный тон! И снова — на «вы». Злится. Не подошел ко мне, не поцеловал. Оперся бедрами на перила, уставился на меня с явным неодобрением.
— Что именно вам не нравится? — ответила я ему в тон.
— Говорят, вы ведете себя крайне возмутительно.
— Кто говорит? — О, в подобных беседах я знала толк. В конце концов, у меня отец — голова Большеграда. Я прекрасно умею отвечать на неудобные вопросы.
— Все вокруг говорят.
— Знаете, Андрэс,так это вы во всем виноваты, — заявила я спокойно.
Его лицо вытянулось от удивления, усы возмущенно вздрогнули.
— Аргументируйте, — вздернул он бровь.
— Вас не было рядом.
— Даже не поспоришь. Признаю. Но позвольте заметить, я был несколько занят… семейными делами.
— Между прочим, меня сначала похитили, потом едва не арестовали, а теперь еще и вы… обвиняете черт-те в чем! Не стыдно?
— Нисколько, — качнул головой он. — Вы, моя дорогая, могли бы всего этого избежать, если бы были чуточку осторожнее. Незачем было тащить в спальню всяких проходимцев.
— И снова ваша вина! — буркнула я, сердито сдвигая брови. — Я бы затащила в спальню вас, но вы совершенно не появлялись в Вышецке!
— Помилуйте, к чему вам я? — ядовито ухмыльнулся Барги. — Разве недостаточно было кандидатов? Ермилин, Долохов, Туманов?
— Ну нет! Ермилин старый, Долохов бессовестно влюблен в жену, а Туманов — зануда!
— Вершинин, Соболев, Морозко, Мортаев, Григорьев? — монотонно продолжал мой тайный супруг. — Субеани наконец?
Я тут же вспыхнула. Так он все знает! Следил за мной? Или его Ермилин просветил? Как некрасиво с его стороны!
— Неужели все оказались недостаточно хороши? — с издевкой продолжал Андрэс. — Но вы, кажется, даже не попробовали…
— Да вы ревнуете! — вдруг догадалась я.
— Я? Вот еще не дело. Знаете, Альмира, я, пожалуй, пойду. Мы, кажется, сейчас всерьез поссоримся, а я этого не хочу.
— Никуда вы не пойдете! — подскочила я. — Я вас не отпущу.
Он склонил голову набок, разглядывая меня с любопытством. Улыбался. Щурил глаза весело. Нет, он не ревнует. Он смеется надо мной!
— Не отпустите? Вот это новость. Разве я вам нужен?
Шелестя юбками, я медленно приблизилась к нему и остановилась близко-близко. Моя грудь почти касалась его груди.
— Нужны, — выдохнула я, глядя прямо ему в глаза и с радостью замечая, как расширяются его зрачки.
Он дрогнул губами, и я задохнулась от волнения. Никакой магии — и все же между нами происходило настоящее волшебство!
— Зачем? — тихо-тихо спросил он, застыв как каменное изваяние.
— Я вас люблю, — спокойно сказала я.
Вот теперь он заволновался. Его глаза стали совершенно круглыми, на бледных щеках вспыхнули красные пятна, даже усы затрепетали.
— Это не смешная шутка, моя дорогая, — выдохнул он. — Не думаю, что…
— Дурак, — перебила его я, вцепившись в его рубашку, поднялась на носочки и смело поцеловала в губы.
Его ладони нерешительно опустились мне на спину. Впервые Барги робел — и оттого отвечал на поцелуй осторожно и несмело. И мне это нравилось, я была в полном восторге! Он мой, только мой! Никому не отдам!
— Альмира Вионтьевна, там пришло письмо… — откуда-то сзади раздался голос Туманова. — Впрочем… хм… я приду позже.
Хлопнула дверь, а поцелуй все не заканчивался. Барги меня не отпускал, напротив, прижимал все крепче. Под моими пальцами грохотало его сердце.
Потом мы долго стояли, обнявшись, и молчали. Зачем слова, если все и так ясно?
— И что дальше? — тихо спросил Андрэс у моей макушки.
— Ты — мужчина. И ты мой муж. Вот и решай.
Кто бы знал, с каким удовольствием я произнесла эту фразу! Наконец-то можно переложить ответственность на чужие плечи! Быть самостоятельной и независимой мне очень нравилось, но мир еще был не готов ко мне, прекрасной. Мне нужен защитник от всяких идиотов!
— Уверена? — усмехнулся Андрэс, быстро приходя в себя.
— Более чем.
— Тогда мы едем к твоему отцу и рассказываем обо всем.
— Отлично, — согласилась я.
— Я оформляю официальное опекунство над Ником.
— Не возражаю.
— Жить будем в Икшаре в родовом дворце…
— О нет! — я тут же замотала головой и попыталась выпутаться из его рук. — Довольно с меня Икшара!
— Ну нет так нет, — подозрительно быстро сдался Андрэс. — Останемся в Вышецке?
— Да. Мне нравится этот город и этот дом. Я здесь на своем месте.
