— Ладно, уступлю тебе, но с одним условием: у нас будут дети. Пятеро, не меньше.
— Двое, — отрезала я. — О большем даже не мечтай.
— Что ж, это на одного больше, чем я рассчитывал.
Не выдержав, я ткнула его кулаком в бок, и он засмеялся громко и весело.
— А ведь я, Альмира Вионтьевна, вас вовсе не люблю…
— Что? — я вздрогнула всем телом, задохнулась, но до боли в груди дело не дошло.
— Я вас обожаю. Схожу по вам с ума. Боготворю вас.
Я снова ударила его в бок. Вот зараза! Я успела напугаться.
— Докажи, — потребовала я.
— Луну тебе достать с неба, несравненная?
— Отнеси меня в спальню. На руках. Никто и никогда так не делал. Ну, кроме Зариана, но это не совсем то, о чем я мечтала.
— С превеликим удовольствием.
Он схватил меня за руку и потащил в дом, на ходу объясняя:
— Лестницу мне не одолеть, ты, моя дорогая, не пушинка. Ну так золото и не может быть легким. Но вот дальше…
Уже на пороге спальни он все же поднял меня, крякнул натужно, и, мужественно преодолев оставшийся путь, уронил меня в постель. И упал рядом, тяжело дыша.
— О мой рыцарь, ты заслужил награду! — провозгласила я, оседлав его бедра и стягивая с Андрэса рубашку.
— Еще как заслужил, — самодовольно согласился он, скользя пальцами по застежкам моего платья.
Раз уж Барги объявился, я твердо намеревалась получить от него свидетельство своей правдивости. Правда, учитывая наши уже явные отношения, не была уверена, что ему поверят. Как-то все закрутилось быстро и лихо, и я теперь не знала, что делать дальше. Снежин не пришел. Был ли он вообще в Вышецке? Ник… я хочу забрать его домой, но страшно. Может быть, стоит и вовсе уехать на Север, где я буду в безопасности? Но поедет ли со мной Андрэс? Я ведь обещала ему остаться здесь…
И вообще, я, конечно, влюбленная по уши дура, но не слепая и не глухая. Что-то в его поведении не так. Уезжает неизвестно куда, приезжает, когда захочет. Какие-то дела у него с Ермилиным, шпионы, подозреваю, повсюду.
Нет, в его чувствах ко мне я не сомневаюсь. Он любит и уже давно. Но любовь и доверие не всегда идут рука об руку. Мне же хочется искренности. Обмана в моей жизни было более чем достаточно. И если он хочет быть со мной до конца дней (а на меньшее я не согласна), то я буду настаивать на раскрытии всех карт разом.
Пока же я просто стою за дверью гостиной и пытаюсь уловить обрывки беседы Барги и Туманова.
— Ты сделал, что я просил?
— Да, я нашел. Это оказалось не так уж и сложно.
— И как?
— Не менталист. Бытовик.
— Думаешь, мог бы?..
— Да, способностей хватит. Но сам бы он не догадался.
— А третий что?
— Третьего в Икшаре, кажется, нет. Где он, не знаю.
— Жаль. Хотелось бы всех разом…
Кусая губу, отступаю в полутьму коридора. Вот, значит, как? Вероятнее всего, речь снова о Снежине, только не Ратмире, а его младшем брате. Я ведь точно знаю, что Матильда, их сестра и моя любимая подруга — маг-бытовик. Но вот к чему этот разговор, я понять не могу, как ни пытаюсь. Что такого интересного может сделать бытовик? Разве он опаснее менталиста? И кто — третий? Возможно, княжич Синегорский? Они ведь сбежали тогда втроем… А какое отношение имеет Барги к разыскиваемым революционерам?
Одно несомненно: он недостаточно искренен со мной. Стоит ли мне доверять ему? Пустить его в свою постель — это одно, а вот в душу… Меня снова предадут? Нет, только не Барги. Не хочу даже думать об этом. Если еще и он, то я просто умру.
Я совсем забыла, как это бывает больно — любить. Очень радостно и очень больно. Куда проще быть холодной и расчетливой.
И спросить бы напрямую, но как же страшно! А бояться мне тоже очень не нравится. Дам себе немного времени на счастье. Промолчу.
Громко цокая каблучками, я ворвалась в гостиную с радостным щебетанием:
— Господа, какой прекрасный день, вы не находите? Георг Павелевич, вы, кажется, говорили про какое-то письмо? Или мне послышалось?
— Хм, да, — вид у Туманова отчего-то сделался сконфуженным. — Пришло письмо от государя. Кхм… ответное. Очень быстро пришло, мы даже не ожидали.
— И что там? — мне снова стало холодно и страшно, и я невольно оглянулась на Барги. Тот тут же оказался у меня за спиной, бережно обнимая за плечи.
— Не буду скрывать, хотя мне бы и хотелось, — вздохнул Туманов. — Там… словесная порка. Не вас, не волнуйтесь. Государь назвал нас с Ермилиным старыми дураками и тупыми солдафонами. И приказал ни в коей мере вас не ограничивать. И даже не заикаться о вашей разлуке с сыном.
Барги громко фыркнул у меня над ухом, а я вспомнила, как дышать. Ксандр оказался благороднее и милостивее, чем я ожидала.
— Его величество считает, что вы никак не можете быть в сговоре со Снежиным, а лишь жертва стечения обстоятельств. Кстати, письмо написано им лично, его рукой, а не секретарем. Это… впечатляет и даже пугает.
Ну что же, не одной мне дрожать от страха. Попробуйте и вы это изысканное блюдо, господин дознаватель. Нравится?
