Громадная тяжесть падает с плеч – это Ксенна опускает щит. Она теперь уверена – рядом с нею свои. Ленна она знает, а Цар Цинго… это имя Дейн дал веселому и удачливому ученому-путешественнику из бесконечных историй, которые рассказывал маленькой Ксенне очень много лет тому назад. Он уверен – никто иной этого имени никогда не слышал: те истории предназначались только для них двоих.
– Хорошо. Теперь подите за дверь, – говорит лже-Дейн.
Ксенна стоит позади него. Скверно – можно ее зацепить…
Ленн тоже это видит и немедленно приходит на выручку.
– Милорд, – говорит он, – опять вы обо всем позабыли с этой вашей работой! Миледи должна принять службу этого человека, иначе сами понимаете…
Он выразительно моргает, и лже-Дейн, помедлив, кивает. Откуда ему знать, какие ритуалы в ходу в этом доме?
– Подойди ко мне, Цар Цинго, – неверным голосом произносит Ксенна, и Дейн подходит и преклоняет колено, а девушка кладет руку ему на голову и – он слышит – всхлипывает едва слышно, ощутив, что не ошиблась, что перед ней родной человек. – Ты хочешь стать моим телохранителем, верно? Тогда ответь на вопрос: обязуешься ли ты хранить мне верность отныне и до самой своей смерти?
– Обязуюсь, миледи.
– Станешь ли ты моим мечом и щитом, если некому больше будет оборонить меня от врага?
– Стану, миледи.
– Обещаешь ли ты отдать жизнь взамен моей, если придется? – голос Ксенны дрожит, но в древней формуле ничего нельзя изменить.
– Обещаю, миледи.
– Поклянешься ли любить меня превыше всех радостей, которые встретишь на пути?
Дейн молчит. В клятву телохранителя входит и такое условие: он не имеет права завести семью, даже и сколько-нибудь долгие отношения, покуда не позволит хозяин или хозяйка. У него не может быть близких и родных, вся жизнь его – служение господину…
И он отвечает:
– Никогда, миледи!
У Дейна давно наготове щит, которым он закрывает их с Ксенной, а потом цепляется к Ленну – тот благоразумно ждет в стороне, – чтобы получить побольше силы, а тогда уже обрушивает на лжесебя всю свою ярость…
Главное – не убить, этот тип еще пригодится… Но до чего же приятно наблюдать, как он корчится от боли, как сползает с него личина, обнажая совершенно незнакомое лицо…
– Не дисит, явно столичная рожа, – неожиданно говорит Ленн, которому такие передряги нипочем, и ловко спеленывает чужака мощной магической сетью, из которой не то что не вырвешься, даже не подергаешься. – А я-то подумал…
Ксенна вдруг бросается Дейну на шею, обнимает крепко-крепко и, кажется, готовится заплакать.
– Прекрати, – отстраняется он. – Рано еще. Он наверняка был не один, так? Где наши слуги?
– Не знаю… – шепчет девушка, и Дейн встряхивает ее за плечи, чтобы пришла в себя. Успеет еще порыдать. – Он пришел и отослал всех, и…
– Переодевалась ты сама? По-моему, в некоторые наряды втроем запихивать нужно: один держит, второй показывает, куда голову и руки просовывать, третий застегивает и шнурует…
– Поди ты к Великому Ниду, милорд брат мой! – улыбается сквозь слезы Ксенна. – Мелли прячется в гардеробной. Что с остальными, говорю же, не представляю. Я думала только о том, как бы дать тебе понять, что нельзя сюда идти… Но ты все равно вошел!
– Ты был прав, Ленн. Нельзя оставлять ее без охраны, – тихо говорит Дейн, когда девушка все-таки разражается рыданиями. Слишком долго терпела, понятно…
– Миледи и так недурно справилась.
– Проверь, нет ли кого рядом.
Ленн испаряется, а Дейн встряхивает племянницу:
– С этим типом был кто-нибудь? Если да, куда они подевались?
– Нет… нет… Ты же всегда ходишь один, а телохранителей оставляешь внизу, и я даже не подумала, что… Он слишком хорошо притворялся!
– И как ты поняла, что это не я?
– Он назвал меня малышкой. – Ксенна кривится, стараясь удержать слезы, но они все льются и льются. – Потом – дорогой. Ты никогда… И еще – ты всегда в ужасе убегаешь, когда я начинаю примерять наряды, а тут вдруг решил посмотреть их все!
– Плохо…
– Почему?
– Если кто-то видел все твои наряды, то кто-то иной сумеет их скопировать, равно как и твою внешность.
– Но ты же его поймал!
– А откуда мы знаем, не успел ли он отправить кому-то описание хотя бы части твоих туалетов? Пока ты переодевалась, например? Времени на это уходит порядочно, а ты еще нарочно тянула время, так что он вполне мог хотя бы через окно бумажную птичку выпустить.
– Окно он не открывал, я бы услышала – тут щеколда брякает очень громко. И шторы задернуты, жарко ведь. Если их сдвинуть, тоже будет заметно – складки лягут иначе.
– Пускай так, но что мы вообще знаем об этом мерзавце? – Дейн брезгливо касается полумертвого тела мыском сапога. – Вдруг он сидел перед тобой, смотрел, а картинку видел кто-то иной?
– Как в этих твоих связных устройствах? Но я думала, ни у кого больше таких нет…
– А если есть? Может, кто-то умеет встраивать такие штуковины даже в пуговицы.
«Кстати, непременно нужно будет попробовать, – невольно думает Дейн. – За изображение и тем более его качество не ручаюсь, а вот со звуком может получиться. Уверен, шпионы Ниориса будут в восторге! Да и Кервен оценит… О чем я думаю?!»
