– Срочное донесение. Ты велел сообщить, как только…
Леди Гиденна подает ему конверт и кивает в знак приветствия двум другим лордам, вставшим с ее появлением.
Дейн смотрит на нее не отрываясь, хотя понимает, что это неприлично. Она сегодня в том же простом платье, только волосы уложены иначе – короной вокруг головы, и от этого шея кажется еще более тонкой и хрупкой.
– Спасибо, – лорд Кервен дотрагивается до руки кузины. – Передай – ответа не будет, позже свяжусь лично.
Она удаляется, а он мрачно смотрит на гостей:
– Ниорис, вы, кажется, хотели заняться своими осведомителями? Данари, а вас ждут дома. И не забывайте – бал уже скоро!
Оказавшись дома, Дейн долго пытается собраться с мыслями. Кьен жмется у стены, Риц – он действительно теперь за старшего – и остальные ждут приказов.
– Ты, – говорит наконец Дейн Кьену, – продемонстрируй свое искусство – сделайся Танном. А вы смотрите, похож ли.
Это занимает некоторое время: молодому человеку притвориться стариком не так-то просто, но наконец даже Рица удовлетворяет результат.
– Сойдет, – говорит он, – посторонние не разберут. А что до слуг, милорд, может, лучше будет нанять местных? Ваши, уж простите, слишком доверчивые, а здешних и проверить легче.
– Да, пожалуй. Займись этим, будь добр, а я попытаюсь объяснить Ксенне, что произошло…
– Будто миледи так не поймет, – ворчит Риц и исчезает.
Дейн оглядывается на Кьена – тот прячется за его плечом – и говорит:
– Пойдем. Покажешься Ксенне по-настоящему.
– Миледи в жизни меня не простит… – шепчет Кьен. – Милорд, позвольте, я при вас буду, только чтобы она не…
– Ты еще и трус в довершение ко всем своим достоинствам? Прекрасный экземпляр мне достался, ничего не скажешь… Ксенна? Где ты?
– Милорд брат мой! – девушка появляется на площадке лестницы. – Танн?.. Но… но это же…
Дейн едва успевает остановить ее порыв – в прямом смысле, стены кое-где трескаются.
– Перестань, – твердо говорит он. – Спускайся, и я все тебе объясню. Не уверен, что это тебе понравится, но если ты не готова немного потерпеть, то всегда вольна вернуться домой.
– Потерпеть?.. Знаешь, это… это просто подло с твоей стороны! – бросает ему в лицо племянница. – И если ты думаешь, что я соглашусь жить под одной крышей с убийцей, лишь бы пойти на этот дурацкий бал, то ты очень плохо меня знаешь!
– Неправда, я отлично тебя знаю. Именно поэтому Кьен будет жить в сторожке. У нее отдельная крыша.
Ксенна явно хочет высказаться неподобающе для юной леди, но все-таки сдерживается, а Кьен вступает с хорошим чувством момента:
– Миледи… прощения у вас просить не стану, потому как знаю – все едино не простите. Знаю, что сотворил по глупости, и вот… теперь отслуживать стану.
– До самой смерти не отслужишь, – зловеще произносит Ксенна, и ее голубые глаза делаются холоднее льда. – Прикажи этому… Прикажи ему не появляться рядом со мной и Мелли, милорд брат мой, иначе я за себя не ручаюсь. Мне все равно, какие цели ты преследовал, взяв в дом такого мерзавца, но я не желаю видеть его поблизости. В особенности под личиной Танна!
– Но…
– Это издевательство над памятью о нем, – резко говорит Ксенна, поворачивается и уходит к себе. Дверью, правда, не хлопает – это верх неприличия для высокородной леди, в какой бы ярости она ни пребывала.
– Пожалуй, она права, – задумчиво произносит Дейн и приказывает Кьену: – Выбери другой облик. Твой собственный не годится – узнают, поэтому придумай что-нибудь неприметное.
– Как скажете, милорд…
– И ступай в сторожку, в самом деле. Я тоже тебя видеть не желаю.
– И что мне там делать, милорд? Ворота охранять, как цепному псу?
– Хорошая мысль. Ты у нас мастер личин, вот и проверяй явившихся. Скоро пришлют новых слуг – за ними особый присмотр. Понятно?
– Чего ж тут не понять, милорд. Какое-никакое, а дело… Я, если что, и готовить умею, – добавляет Кьен. – Ну, пока слуг-то нет… Не так чтоб деликатесы, но никто пока не жаловался. А то как же? Не миледи же у плиты стоять? И не всухомятку жить? Были б вы кем попроще, можно было б в каком трактире готовое взять, но ведь узнают – стыда не оберешься…
– Твоя правда, – нехотя говорит Дейн.
Сам-то он действительно может перебиться чем-нибудь из кладовой наравне с телохранителями. Да хоть бы походной кашей – в Граршаайне ел их стряпню из общего котелка и нахваливал. Ксенна, положим, тоже не привередлива – на охоте, бывало, и не такое готовили. И все же одно дело – перекусить так развлечения ради, и совсем другое – жить на подобном пайке несколько дней. Продержаться можно, но, говорят, у девушек от подобного портится цвет лица, а это перед балом совершенно некстати.
– Хотя еще эта горничная есть, – продолжает Кьен. – Пускай она, если вы возражаете, чтобы я… Оно понятно, конечно, отравить я вас при всем желании не смогу, но будто не понимаю: то, что убийца стряпал, в рот взять противно…
– Я представления не имею, умеет Мелли готовить или нет, а если умеет – что именно, – честно говорит Дейн.
– Что-то всяко уметь должна, если руки нужным концом приставлены.
