Я нахмурился была какая-то нестыковка во всем этом безобразии. Нет, мне казалось, что во время орального секса я достаточно прямолинеен, потому что тогда мозг отключается и включаются исключительно инстинкты, а когда видишь сексуальную жену перед собой тут как бы последнее, о чем можно думать, это о том, что как-то надо аккуратнее, как-то надо не мешать.
— Ну, ты даже попробовать не хочешь? — задал закономерный вопрос я и вздохнул.
— Да причём тут попробовать? Ты просто время нашёл какое.
— Ну хорошо, давай мы найдём какое-то другое время, удобное для тебя.
— Уф, Олег, не трахай мозг, — произнесла Вика и перекинула через меня ногу, оседлала, сползла чуть ниже уровня моего паха. И потянула вниз мои штаны.
Какой нахрен у меня стояк, у меня после этого разбора полётов уже нафиг ни на что не стояло.
Вика вздохнула, пошире расставила ноги и медленно опустилась на мой член.
Горячее тугое тепло окутало со всех сторон.
Я прикрыл глаза и, запрокинув голову, тяжело выдохнул.
Все шло по одному сценарию, у нас уже так было. У нас не было того, чтобы я мог шлёпнуть, прикрикнуть. Или сделать то, что я хотел на самом деле, а оказывается, хотел я сейчас элементарно схватить жену за волосы, резко дёрнуть в сторону, прижать её к постели. Подоткнуть под живот подушку и со всей силы ударить по заднице, чтобы до красна, чтобы когда я вошёл она сходила с ума от смеси возбуждения и подчинения.
— Ну что, как дела, друг?— Спросил нервно Влад, когда я взял трубку.
— Нормально…
Прошло чуть больше нескольких недель с последней встречи как раз в его богадельне. А хотя какая богадельня, скорее себе цирк уродцев, но что-то определённое в этом было, что-то, что заставляло подниматься какие-то глубинные фантазии. Либо те самые фантазии, о которых самому себе никогда не признаешься.
— Зачем позвонил? — я тут же взял быка за рога.
— Слушай, ну я тебя позвать хотел. У нас через неделю новое перфоманс шоу.
Я закатил глаза.
— Влад, я женатый мужик. Мне вот только до твоих перфоманс шоу дело есть, да?
— Ну, слушай, раз ты такой женатый мужик, раз ты такой охренеть какой правильный, то может быть, тебе с твоей женой до моих перфоманс шоу будет дело.
Вике до этого однозначно дела не будет никакого.
Я это прекрасно понимал, я даже знал примерно, с каким лицом она мне скажет, что я старый дурак и вообще, куда меня черти несут. А черти, по её мнению, меня бы понесли в гиену огненную. Однозначно, да, я любил свою жену, но иногда она становилась просто невыносимой, и я понимал, что, скорее всего, это где-то мой недосмотр, потому что как бы не было по-дурацки, но брак меняет. Я из пацана, который вечно был на мутках, на каком-то адреналине, стал серьёзным бизнесменом, отцом большой семьи охренеть какой большой семьи. Я научился быть мужем, другом, любовником, соратником.
Господи, я даже научился быть отцом!
Отцом быть самое сложное, если честно, и одно дело, когда родился Денис. Я прекрасно знал, что это мальчик, и особо каких-то затыков с его воспитанием никогда не было. Ну то есть это мальчик, делаешь все тоже, что и привык, только объясняешь.
Когда родилась Вероника, начался какой-то треш.
У меня в памяти всплывали картинки того, как Вика лежала в больнице с воспалением лёгких, а мне надо было Веронику собирать на детский утренник. А Вероника ещё такая противная вот с самого детства была. Вот Денис какой-то мягкий такой, типа, а ботинок грязный, да плевать.
А Вероника нет, она мне сначала весь мозг выдолбила, что мы не то платье одеваем, а когда все-таки мы его одели, оказалось, что мама приготовила другое перед тем как лечь в больницу. Но отдельного трешака стоило то, что я нихрена не умел завязывать банты. Мне казалось, что очень легко и просто собрать какой-то пучок ей на голове, а сверху наклепать бант, но нет, это же была Вероника, которая сидела потом и петухи замазывала и затягивала тонкой расчёской.
И плакала.
А потом, когда Вика вернулась из больницы, она весь мозг ей проела о том, что папа меня плохо собрал.
С девочками было сложнее, с девочками было тяжелее, и только когда Стеша родилась, я, уже имея багаж каких-то знаний и опыта, мог хоть как-то реагировать адекватно на ребёнка-девочку.
Со Стешей уже все было проще, потому что второй раз. Да, перед ней у нас был, ну, дерьмовый опыт. Выкидыш, разбитая в хлам Вика. И я думал, что она не решится больше на ребёнка. Вот в принципе, но Стеша появилась как результат того, что все-таки мы безумно друг друга любили. И вот, видимо, она стала той квинтэссенцией любви, потому что Стеше было плевать, как у неё заплетены волосы, Стеша очень была тактильным ребёнком, нежным. Её вот вообще не касалось ничего с внешнего мира. Главное бы только её любили. Она была прям очень сильной эмоциональной вампиршей.
Папочка меня должен любить, только меня.