Старшие дети, конечно, из-за большой разницы в возрасте на это смотрели как, ну, блин, вообще, конечно мелкая, противная, самая избалованная зараза, но мне, если честно, даже было по кайфу в какой-то момент, потому что я не испытывал того стресса, который был с Вероникой, и я не повторял тех действий, которые были с Денисом. Поэтому я научился быть отцом, и мне нахрен это ничего не упёрлось.
— Слушай, вот что ты хочешь на самом деле не так много. Приходи реально с женой. В чем проблема? Если я не ошибаюсь, если я помню, жена у тебя не какая-то замученная калоша, а вполне себе успешная бизнес леди, мне кажется, ей понравится. Чисто с эстетической точки зрения ей этоочень зайдёт.
— Да херню ты какую-то предлагаешь. Жена у меня мать троих детей. У неё эстетика в том, что никто не разгромил кухню.
— Фу, Олег, вот ты задрал, я тебя позвал, позвал. Давай, действительно, спроси у жены, может, она захочет. Тем более у нас тема такая пиздатая. В этот раз Адам и Ева. Райский сад. И самый главный грешник и сластолюбец дьявол. Очень крутое шоу приезжает московский театр, так что, мне кажется, вам понравится. Серьёзно, не будь старым пердуном, приезжай, отдохнёшь, тебя же никто не зовёт трахаться сразу в первую же попавшуюся комнату.
Я тяжело вздохнул, да, трахаться никто не звал, но это не отменяло того факта, что Вика, скорее всего, этого не поймёт. Для Вики это что-то запретное, она вообще на любые эксперименты шла очень тяжело, и если по молодости все это воспринималось как сближение, то с годами, когда у каждого выработался свой определённый сценарий секса все новое воспринималось в штыки, вот даже этот чёртов хлопок, который был несколько дней назад. Я ж думал, она мне всю плешь проест, и вроде бы все было огненно ночью, но мне безумно хотелось по-другому. Так, чтобы она не руководила процессом, так, чтобы она была послушна моей воле, она же должна прекрасно понимать, что я ей больно не сделаю никогда. Я ей плохо не сделаю. И вот это вот осознание меня, видимо, и торкало больше всего.
Абсолютное доверие.
А Вика так не вела себя,казалось , как будто бы «нет, нет, нет, я буду с тобой заниматься сексом, ты будешь отцом моих детей но упаси боже, ослабить где-то контроль» и самое дурацкое во всей этой ситуации, что пока были молодыми, она спокойно ослабляла контроль. Те же самые пятнадцать лет назад её можно было уговорить абсолютно на любую херь. Я просто вспоминал одну из наших годовщин, когда я ходил, блять, с членом перемазанным кремом от торта. Но это было прикольно, это было круто.
Ну а сейчас?
— Ой, твою мать, влад, не грузи.
— Жду тебя с женой через неделю в своём клубе. —,Выдохнул друг и бросил трубку, а вечером я торгуюсь собственной совестью медленно настиг Вику в ванной, когда она, вся такая распаренная, в одном полотенчике стояла, перед зеркальцем, волосы свои подсушивала. И вид такой имела обворожительно заманчивый.
— Родная. — Произнёс я медленно, поднимая полотенце вверх.
— Что?— Через сквозь зеркало спросила у меня Вика и упёрла руки в раковину,
— А как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой кое-куда сходить, такое своеобразное свидание?
Вика нахмурилась, свела брови на переносице и через плечо обернулась ко мне.
— Ты чего это? — Спросила она недоумённо, замечая с какой жадностью я лапал её за ягодицы. И мне безумно хотелось, чтобы она сейчас отключила голову и стала достаточно покорной для того, чтобы я сделал все, что хочу.
Ей бы обязательно это понравилось, я уверен.
— Свидание, — снова повторил я и провёл ладонью по внутренней стороне бедра. Вика по инерции стиснула ноги. Но я сузил глаза и покачал головой, намекая, чтобы не делала такого, черт возьми, я, оказывается, никогда не представлял, насколько важно мне вот это.
Тотальное доверие.
Я же никогда не дал повода сомневаться в себе, я никогда не дал повода думать, что я могу сделать, что-то против её воли.
Так в чем тогда проблема?
— Ну, если хочешь, можем, конечно, сходить.
— Дресс код, вечернее платье, украшение, чёрный цвет, — произнёс я шёпотом ей на ухо, замечая, как по шее побежала стайка мурашек, спустилась на спину и расползлась по всему телу.
Сводил с ума ее запах.
Не геля для душа, не воды, а именно её запах.
Что-то сладковатое. Наверное, из-за того, что она постоянно возилась с какими-то сиропами для своих кофеен, и этот запах впечатался в неё, въелся под кожу, пропитал волосы, и сколько бы воды не было разлито Вика всегда пахла сладко.
Я толкнулся бёдрами вперёд, зажимая жену между собой и столиком.
Вика упёрла ладони по обе стороны от раковины и хрипло выдохнула:
— Ты что делаешь?
Я прошёлся пальцами от поясницы до шеи и запустил во влажные волосы руку, сжал у корней пряди.
— Ну, ты разве не замечаешь?
— Ты странный. — Выдохнула Вика, и я перехватил её под грудью. Дёрнул за угол полотенце, чтобы оно упало.
Я стоял весь такой в одежде.
А она, хрупкая, на фоне меня голая, смущалась. И это смущение выдавалось разрумяненными щеками.