— Нет, остановил я её на полуслове. Пока ты не поймёшь элементарных вещей о том, что я хочу свою семью обратно, я хочу свою жену обратно, все будет так, как я скажу, у тебя два варианта Вик . Я действительно пытался, я пытался договориться с собственными демонами, но мои демоны голосуют за то, что-либо я главный во всем, и мне нафиг ничего не упёрлось в отношении секса и тебя. Либо мы остаёмся каждый со своими песочницами. Но при этом тебе придётся немного больше прогибаться в постели.
И, наверное, эта фраза звучала слишком агрессивно или как-то иначе, потому что Вика сузила глаза и сделала шаг ко мне.
Она, задумчиво прошлась взглядом по лицу, спустилась к шее так, что у меня непроизвольно дёрнулся кадык, она как будто бы оценивала меня и примерялась как бы половчее горло перегрызть.
— А знаешь, что Стрижницкий? Каждый остаётся со своей песочницей. И мне абсолютно без разницы, каким образом и что ты будешь делать в своей постели, загони туда хоть сотню шлюх. И развлекайся, как тебе вздумается.
— Я не хочу! — Не среагировав на её едкость, произнёс я, — я тебя, твою мать, хочу, как ты этого понять не можешь. Я тебя хочу, я с тобой хочу, мне ты нужна.
— Я тебе нужна в определённом статусе, удобная жена.
— Ты мне не неудобная нужна. Ты мне моя нужна. Мне достаточно было видеть того, как ты носишься со своими смузи и коктейлями, со своими лавандовыми рафами. Мне достаточно было этого видеть, но мне не нужно ничего другого. Вот та самая золотая середина. Ты занимаешься исключительно творческой частью. Все остальное лежит на мне. Вот она была золотая середина, но потом тебя каким-то чёртом потянуло в бизнес. Тебе что, плохо жилось? Тебе денег мало было со мной? У тебя было нарушенное какое-то чувство безопасности со мной,, что тебе пришлось самой вкалывать.
Чем больше говорил, тем сильнее раздражался.
— Да, у меня было нарушено чувство безопасности. Так происходит один раз. Я сильно испугалась. И все.
— Но это не я пугал тебя, Вик. Это не я дал тебе почувствовать какую-то зыбкую почву под ногами.
— Ну ты же не думаешь, что ты такой интересный пришёл, покаялся, в ноги мне поклонился. И я по щелчку пальцев, такая: ну да, действительно, Олег же во всем прав. Я вот не права. Ты же реально не думаешь, что так будет? — Произнеся это, Вика едко улыбнулась и сделала шаг в сторону.
А я зарычал.
Цветы, украшения, нижнее белье, духи все, что так или иначе косвенно или прямолинейно намекает на сексуальную сферу было отправлено Олегом мне, я не знаю, в качестве жертвоприношения в качестве даров, без понятия.
Но это для меня все равно ничего не значило.
Я не могла понять, что для него оказалось настолько важнее какое-то личное, капризное, внутреннее состояние, нежели чем долгий брак и трое детей.
Да Бог с ним, с этим сексом.
Ну что он им до смерти планирует заниматься или как?
Фигня заключалась в том, что на сексе далеко не уедешь.
И нет, я не исключала эту часть из своей жизни, я просто действительно не понимала, как Олег мог на этом зациклиться, почему для него это было так важно. Почему, например, для него не было важно, как мы с ним строим взаимоотношения с детьми, почему ему не было важно, как мы строим отношения с родителями. Почему он привязался именно к такому достаточно незначительному моменту? То есть отношения с детьми, с родителями это общность, это намного более сложно и проблемно.
В отношениях секса это вопрос двух людей.
Нахрена надо было тащить в это ещё третьего?
Я этого не могла понять.
Хорошо, но есть у тебя неудовлетворённость, всегда можно взять, сходить к психологу, к сексологу. Господи, да даже самое элементарное сдать анализы на гормоны.
С чего у него подскочил так резко тестостерон, что ему перестало хватать того, что у него всегда было?
Я не понимала, соответственно, я не могла найти ответы на элементарные вопросы.
Олег сейчас был для меня книгой, которую невозможно было читать, потому что на ней было несколько десятков замков. А страницы были испещрены мелким забористым почерком.
Подарки отправляла обратно, психовала.
Вероника раздражалась на моё недовольное настроение, мать не уезжала домой, считала, что я совершаю какую-то глупость тем, что стою на своём. Денис пожимал плечами, глубокомысленно закатывал глаза и фыркал. Одна Стеша была стабильна и рассказывала о том, что нам надо обязательно помириться, но помириться как-то не выходило. Потому что любая встреча с Олегом оборачивалась тем-то, что мы не могли даже элементарно спокойно поговорить, потому что у меня накопилось слишком много обиды, а он считал, что помимо его вины есть ещё и моя, но это не я бросила семью.
Это не я оставила кольцо.
Вот за кольцо было обиднее всего.
Вот из-за кольца я не могла вообще никак справиться со всем этим.
— К вам посетительница, — заглянув, администратор, нахмурила брови и кивнула в сторону общего зала в кофейне.
Вот только посетителей мне не хватало.
— Ну, проводи, — произнесла я и, свернув файл уставилась на дверь.
Она открылась через несколько мгновений и на пороге оказалась…
Да вы издеваетесь?