— Он попросил… — По вискам потекли слезы, я прижала дочь к себе и вздохнула. — Попросил, родная.
— П опросил и что, и что значит, папа скоро приедет?
Стеша встрепенулась, приподнялась на локте и посмотрела на меня.
А я не знала, что ответить, потому что на одной чаше весов был тот факт, что Олег, конечно, тот ещё сухофрукт, а на другой чаше весов было брошенное кольцо.
Которое до сих пор сквозь толщину матраса жгло мне между лопатками.
За Викой хлопнула дверь. А я остался сидеть в пустой квартире.
Твою мать, что за женщина?
Это не женщина, это беда. И без неё я ни с кем никогда.
На кислых щах пошёл, открыл коньяк, нахлестался его. Звонил Влад, пытался уточнить что-то по поводу Норы, но я наорал, вообще, повёл себя как последняя скотина и сказал, что его богадельню надо прикрывать в принципе.
Меня назвали ханжой и мудаком и бросили трубку.
А я сидел, и вот понимал такой парадокс собственного сознания: на одной чаше весов у меня была Вика, без своего бизнеса, идей, без её заморочек, жена, любовница, мать, идущая рядом со мной, стоящая у меня за спиной, и в этом контексте мне никаких нахрен поводков, ошейников и прочего не нужно было.
Мне достаточно доминировать в реальной жизни.
А на другой стороне, получается, была та же самая моя Вика, но с вот этим вот стальным характером, и в таком случае мне нужны были плётки, ошейники и прочее дерьмо.
Для того чтобы доминировать в постели.
Как-то не надо доказывать никому, даже себе, что ты мужик, когда ты можешь решить все проблемы жены, а когда тебе их не дают решить, ты пытаешься самоутвердиться на поле секса и это дерьмово.
И, отматывая ситуацию назад, ещё до развода, все равно были эти звоночки.
Когда один раз она сказала, что у нее не хватает ресурса, тогда у меня шевельнулось что-то.
Я ощутил себя ненужным, то есть ей не хватало ресурса, но она не хотела ничего менять. Она не обратилась ко мне: мне не хватает ресурса, разгрузи меня. Она не обратилась ко мне: мне не хватает ресурса, дай мне больше свободы, чтобы этот ресурс появился откуда-то.
То есть неосознанно она делала выбор не в пользу меня, а в пользу чего-то другого.
Нет, я не ныл и не жаловался, я просто не понимал как моя психика реагировала и как её психика реагировала?
Пробухал всю ночь.
Утром я был взвинченный, злой, и первое, что я сделал, это, зайдя в магазины доставок, цветов, белья, прочей вот этой вот всякой романтичной херни, сделал хренову тучу заказов на разные адреса, на работу, на дом и на квартиру.
Короче, по всем фронтам.
А я просто не понимал, что ещё делать.
Я открылся, я объяснил, но мою открытую душу захлопнули, словно крышку гроба.
Звонила Стеша в обед, жаловалась, что она говорила маме простить папу, а мама ни в какую, и бабушка…
Бабушка заставляет есть лапшу.
Я обещал приехать.
И приехал, забрал её на вечернюю прогулку. Стеша ходила загруженная мимо детской площадки, никак не решалась, на какие качели сесть.
А я благоухал перегаром на несколько метров от себя.
— Пап, — Стеша подошла, залезла ко мне на коленки, вот уж кого действительно не волновало бритая у меня морда, не бритая у меня морда, Разит от меня перегаром, не разит.
Мелкая любила меня любым.
В отличие от её матери. Которая любила меня только удобным. Которая любила, когда все правильно и так как в её представлении хорошо.
— Что малыш. — Спросил я, поправляя резинку на хвосте.
— Мама плакала ночью, наверное, тебя сильно любит, поэтому плачет.
Я не знал сильно любят, не сильно любят. Я для неё стал привычкой, я для неё стал обыденностью, в этом не было ничего хорошего.
— Я цветы ей отправил.
— Это хорошо, — заметила Стеша и начала гнездиться у меня на коленях.
— Если ты устала, мы пойдём домой.
— Нет, ты же уедешь, поэтому я буду сидеть у тебя на руках здесь.
— Ну, поехали ко мне.
— Нет, меня же надо будет возвращать.
И вот это тоже напрягало, почему я должен постоянно находиться в состоянии, подвешенном из-за того, что я не имею права видеться с ребёнком столько, сколько хочу. Вот все в этом разводе было по-дурацки, начиная от причин, заканчивая последствиями. Если бы мне кто-то сказал что одна ситуация может разрушить все, я бы хренову тучу раз подумал, прежде чем самому покупать эти кофейни, самому участвовать в начале открытия.
Не надо.
Сидела дома, занималась детьми, лучше бы дальше занималась детьми.
Ну, потому что это по-дурацки выходило. Любому мужику нравится быть сильным рядом со своей женщиной. Никому не нравится быть обычным. Вернув Стешу ближе к восьми я стрельнул глазами в разные стороны, ища взглядом Вику в квартире, но тёща покачала головой.
— Нет, ещё нет.
Я вздохнул, сел в машину и стал ждать. Я не собирался прогибать Вику не собирался что-либо ей доказывать, и она, припарковавшись, сразу заметила мою тачку, нахмурившись, вышла из своей, губы поджала.
Открыв дверь, я двинулся навстречу.
— Ты, конечно, молодец. — Сказала сдержанно Вика, — но впредь не смей заваливаться к моим сотрудникам, проводить какие-то регламенты и планёрки.