Теперь, чтобы продолжить разговор о религиозной ситуации в Восточной Европе, бросим взгляд на Москву, забежав немного вперед.
Очень скоро после начала хмельнитчины в России с огромной энергией проводят религиозную реформу. Царь Алексей Михайлович, отец Петра Первого, и патриарх Никон приводят русское богослужение в соответствие с греческой обрядностью. До этого времени обрядовая сторона русского богослужения заметно отличалась от греческого. Но по греческому образцу построено было богослужение всего остального православного мира, в том числе украинское. (Еврейские летописцы времен хмельнитчины даже называли восставших украинцев «отродье греческое», так как повстанцы шли в бой под греко-православным знаменем.)
Религиозная реформа встретила сопротивление на Руси, но в конце концов была принята большинством населения. Консервативные элементы, не принявшие новшеств Никона и вообще не любившие новинок, стали называться староверами. Они оказались на положении нелюбимого, а часто и гонимого, меньшинства. Менее всего русские власти были склонны терпеть инакомыслие. Мы еще вернемся к староверам в связи с еврейским вопросом.
Если случится у меня православный читатель, то прошу у него прощения за мой цинизм. Но нет у меня сомнения, что реформа Никона была, по меньшей мере, ускорена политическими причинами. В Москве, еще допетровской, просыпались уже имперские амбиции, поумерившиеся было в Смутное время. И там хорошо понимали важность религиозной унификации в империи.
Реформа Никона облегчила русскому царю присоединение единоверной Украины. Но с униатами Россия не была единоверна. А потому, захватывая земли Речи Посполитой (мы еще дальше забегаем вперед), русские власти всячески, кнутом и пряником, побуждали униатов вернуться в греческое православие. В итоге униатство широко распространилось только на западных украинских землях, в Российскую империю не вошедших. При разделе Речи Посполитой в конце XVIII века эти земли достались католикам Габсбургам (Австрия). Только там и только в новое время униатство стало постепенно религией широких украинских масс.
Неисповедимы пути Господни! Когда-то православные украинцы считали униатов предателями своего народа, но прошли века, и изменилась ситуация — против России греко-православная церковь не могла возглавить оппозицию. Католицизм украинскому национальному движению тоже, конечно, не подходил: он был религией и знаменем старого врага — поляка. А вот униатство подошло на роль национальной церкви — и не русская религия, и не польская! К началу XX века это стало ясно: в Западной Украине, где господствовало униатство, возник украинский национализм, направленный против России. Его носители называли себя «мазепинцами» по имени гетмана Мазепы, мечтавшего с помощью шведов создать независимую Украину во времена Петра Первого.
Австрийские власти «мазепинцам» покровительствовали. Вообще, австрийцам удалось свершить чудо — на их стороне в Первую мировую войну сражались против России и польские, и украинские националисты. В начале той войны русские ненадолго заняли Западную Украину, и на униатское духовенство обрушились преследования, пожалуй, покруче, чем на евреев.
А простой западно-украинский люд русские власти, как обычно, призывали перейти в православие. После войны не стало Австро-Венгрии, и землями этими овладела возродившаяся Польша. И ее власть для неполяков была пожестче австрийской! Теперь политику Вены, относительно мягкую и гибкую, в былых австрийских владениях, в частности в Западной Украине, многие вспоминали с сожалением. И Вена еще в 20-е годы стала важным центром украинской политической эмиграции. В 1938 году Австрия была присоединена к Германии, и секретные службы Третьего рейха воспользовались сложившейся ситуацией, обласкав украинских националистов. А затем началась во всем мире кровавая карусель, которая в Западной Украине имела свои особенности, в частности, необычайно высокий процент гибели евреев. Погибло их более 97 %, потери польско-украинского населения составили 10 %. Но это отдельная тема. Тут я отсылаю читателя к книге Э. Ионеса «Евреи Львова в годы Второй мировой войны и Катастрофы», вышедшей в русском переводе в 1999 году.
В 1944 году в Восточную Галицию (Западная Украина) надолго пришла Советская власть. И Сталин, продолжая имперскую политику русских царей, прихлопнул униатскую церковь. Для проформы был созван послушный коммунистам собор — съезд церковных иерархов. Там и приняли постановление о запрете униатства. Всем униатам на территории СССР приказано было перейти в православие. Какие-то украинские униаты оказались в соседней Словакии. Как только там захватили власть коммунисты, униатам приказали перейти в католицизм — он господствует в Словакии. Католицизм для Советской власти был хуже православия, так как он управлялся из неподвластного Сталину Рима. Но для данного случая сошел и католицизм, лишь бы не национальная украинская церковь, тоже, кстати, связанная с Римом. А строптивых униатских монахов и священников, не пожелавших отречься от своей веры, еще в 1944 году отправили в заключение, как и в 1914 году. Только теперь, 30 лет спустя, действовали круче. Советская власть была хуже царской: из царских тюрем униатское духовенство смогло вернуться к своей пастве через несколько лет, а вот из советских они уже редко возвращались. Однако в украинской диаспоре эта церковь сохранилась и теперь восстановлена в независимой Украине. Остается еще отметить, что преследовавшиеся униаты евреям обычно не сочувствовали и, более того, были настроены антисемитски. Но бывали и исключения. В страшные гитлеровские времена в униатских монастырях скрывали 100–150 евреев, некоторые полагают, что и больше[20].
