Но Польша уже явно шла на подъем. Король Ян Казимир вернулся в страну и был встречен с восторгом. Поляки справились с венграми из Трансильвании. Пока трансильванский князь соединялся со шведами в Кракове и Варшаве, поляки вторглись в Трансильванию. Короче, венграм пришлось убраться и даже выплатить контрибуцию. (О причинах неудачи трансильванцев см. главу XXII.)
Но это было только начало их бед. Они тогда еще не знали хорошенько нового турецкого великого визиря Кепрелю (1656–1676 годы считаются в истории Турции периодом Кепрелю). Мехмед-паша Кепрелю, албанец по происхождению[40], был не из тех, кто мог стерпеть неповиновение. Дело кончилось вторжением в Трансильванию огромной турецко-татарской армии, опустошением страны и потерей части территории. Героически сражавшийся князь Ракоци был смертельно ранен в бою. На том и закончился «золотой век Трансильвании».
Ко второй половине 1658 года шведы были вытеснены почти из всех польских владений, и польский корпус под командованием Чернецкого уже сражался в Дании, помогая ей против шведов («наш пострел везде поспел!») Но эти успехи поляков не устраивали Россию, которая поспешила выйти из войны со шведами. И скоро русско-польская война возобновилась. И тут выяснилось, что украинцы уже объелись братской любовью России. Объятия оказались чересчур крепкими. После смерти Хмельницкого часть украинцев перешла на сторону Польши. В первое время порвавших с Москвой возглавлял один из ближайших сподвижников и друзей покойного Хмельницкого Выговский. И удача поначалу улыбнулась ему. Его люди, совместно с татарами, даже без помощи поляков разбили русское войско под Конотопом (1659 год). Теперешние украинские историки (в уже независимой Украине) считают это сражение началом собственно украинской военной истории. Русские же их оппоненты ядовито замечают, что татар в той битве участвовало больше, чем украинцев. Ну а Выговский скоро сошел со сцены. Не обладая способностями и авторитетом Богдана Хмельницкого, он не смог долго командовать на взбаламученной Украине. То же самое случилось в дальнейшем и с сыном Богдана — Юрием Хмельницким. Русские объятия разжать не удавалось. Они разжались сами через 340 лет.
