Ресторана «Прага» тут не было, даже здания похожего, хотя в голове крутился и его вид, и мыслеобраз. Видать, не построили, ещё в лохматые времена — в мелочах история каждого мира идёт своим собственным чередом. Тоннелем на проезжей части тоже не пахло, хотя и тут я подсознательно ждал его увидеть, как и станцию метро. По метро — его прокладывали там, где удобнее всего, оттого и многие станции совпадают, и даже названия. А по развязкам и движению — тут варианты, ибо движение в нашей Москве совсем другое. Не сказать, что здесь так уж и мало машин, и пробки бывают, но город в миллион триста населения это не пятнадцать миллионов (с ближними пригородами) ТАМ, потому ни высоких домов, ни мощных развязок тут пока не требуется, как и тоннелей в центре города. Идущая от Кремля Крестовоздвиженская у нас плавно перетекает в Новую Смоленскую улицу, на которой нет ожидаемых подсознанием домов, на которых воображение рисует буквы «С», «С», «С» и «Р» — и это тоже привет ОТТУДА. Здесь на местном «Новом Арбате» совершенно иная более простая технически, но вычурная в плане отделки и роскоши архитектура, и я бы не сказал, что так хуже. Красиво, и даже стильно, продвинуто — молодая же улица, просто другой красотой. А ещё путеводитель говорил, что на Новой Смоленке резиденции и конторы крупных купеческих корпораций, аристо предпочитают жить в более тихих домах внутри кварталов, без выхода своих окон на шумную магистраль. А это как ни крути радиальная магистраль — начало Можайки, она же Смоленская Дорога. А говоря «купцы» — мы подразумеваем «магазины», Новая Смоленка — большая сплошная торговая «кишка», уходящая вдаль за поворот, наверное, до самой Москва-реки. Позже и туда прогуляюсь, но пока ограничился тем, что достал «лопатник» с первым в этой жизни гонораром, выбрал самую маленькую купюру, сделал заказ и получил много-много купюр поменьше и монет на сдачу. Лопатник распух — продавщица даже боялась, что не наскребёт сколько надо. Зато теперь держал в руках до боли знакомую по форме, видно во всех мирах они одинаковы, зелёную бутылку минеральной воды. Поллитровую — большего размера не было в продаже, вся тара поллитровая. И исключительно стеклянная! С металлической крышкой «под открывашку», никакого пластика и в помине, и главное, всё соответствует стандарту! То бишь ни тебе «0,45», ни «0,49», ни отдельных бутылочек с гравировкой «Кока-колы» и прочих контор, которые после использования невозможно сдать, только в мусор. Своеобразно, но практично, тут до такого додумались, и это понравилось.
— Боярич, напоминаю, использованные бутылки просто оставляйте около мусорок, или вдоль бордюра, чтоб прохожим не мешали. Разбитие бутылок в общественных местах это штраф и общественное порицание, — на всякий случай напомнила смазливенькая чернявенькая продавщица в киоске, лет двадцати пяти на вид — младшая жена какого-то обеспеченного рода, работает в своё удовольствие.
— Спасибо, красотуля! — поулыбался я и ей. — Обязательно.
Штраф для боярских семей — тьфу и растереть. Ради штрафа никто заморачиваться не будет. А оштрафуют — подпишут чек и забудут. А вот порицание — это в феодальном обществе серьёзно. Ибо ты живёшь не сам, а среди людей. Высокорожденных людей! И должен доказывать авторитет, что не зря носишь свою фамилию. Полицейки тебя не арестуют за битьё бутылок — не за такую фигню, но данные запишут, и на следующий день (или через день-два) твоя фамилия появится в местных газетах: «Сын (дочь) такого уважаемого человека, а бутылки бьёт, мусорит и вообще ведёт себя, как скот и вандал!» Это позор для всего аристократического рода, тут вообще не про деньги речь. А если уж совсем сильно накосячишь — и по телевидению тебя упомянут, в новостях — а это вообще позор несмываемый. Возглавляет отдел общественного порицания какая-то наша родственница, троюродная или четвероюродная мамина сестра, говорят, мегера из мегер. А значит на мелочи не будет размениваться, что прискорбно вдвойне для нарушителей, ибо подкупить Годуновых и без того невозможно от слова «совсем». Договориться — да, если вовремя спохватишься (тут включаются «мегерские» расценки). Но только не подкупить — не вместно членам царской фамилии взятки за каких-то хулиганов брать! Не по статусу. Так что царицы прошлого, боровшиеся с тем, чтобы сынки и дочки крутых аристократов вели себя прилично и не хулиганили, придумали интересный механизм давления на кланы, снимаю шляпу.
«Нарзанъ» — гласила надпись на бутылке. «Источнiкъ номѣръ 18». Ниже шло: «Нарзанный заводъ бояръ Тарарыкиныхъ. Работаемъ съ 1804 года р. х.». И на закуску привет от местных маркетологов: «Нашъ нарзанъ — ваше здоровье. Съ любовью!»
«Это Россия, бро! Тут всё с любовью!» — захотелось крикнуть мне самому себе. Класс!
Интересно, а «Есентуки 17» тут тоже есть? «Тархунъ» есть — вон, стоит. Тоже в стекле. А «Крем-сода»?
