Что ещё можно сказать о девочках? У них были слегка раскосые глаза. «Слегка» это именно слегка. Метисочки, причём помесь не с китайцами-японцами-корейцами, а с кем-то из наших родных сибирских народов. Знаете, там всякие эвенки, ненцы, чукчи? Ханты, манси, дауры? Бог его знает, кто в этой Сибири обитает, я всех точно не назову. А, ещё есть буряты и якуты! Как без них? Короче, я без понятия кто именно, но кто-то из сибиряков у девочек в качестве предков, и бог знает по чьей линии, раз тут мужиками торгуют, как на базаре, а главы семей — женщины. Но эта лёгкая раскосость нисколько не мешала назвать их русскими, ибо милашек совершенно не портила — мне девочки не просто понравились, а я, не буду себе врать, доев мороженки, всё равно бы их нашёл и догнал. Да и если честно, все эти сибиряки, включая бурятов и якутов и для меня, и для местных — русские. Просто русские буряты, русские манси, или русские татары. Из-за исторического сдвига и возврата к феодализму, в котором не может быть национальностей и национальных государств, а также благодаря многоконфессиональности — РПЦ прекрасно ладит с русским исламом, иудеями, местными буддистами, язычниками и прочими; под «русскими» понимают всех, в ком есть присущая этой части света ментальность. Даже прибалтийские немцы из Риги и Кёнигсберга это РУССКИЕ немцы, в противоположность Бранденбургу, Саксонии, Баварии или моему почти родному Ольденбургу, будь он не ладен — их населяют «немчуры германские». Так что со мной, русским немцем, сидели две русские метисочки в кадетской форме, и собирались открыто меня клеить по жёсткому сценарию.
— А кто должен охранять ТАКОГО симпатичного? — улыбнулся я, чуть придя в себя, стараясь не смотреть на девчонок, наклонившись вперёд — чтоб не запачкаться мороженым, которое быстро начало таять.
— Я бы такого без сестры, а то и двух, не выпустила, — честно сказала та, что слева, распаковывая своё мороженное. Серьёзная. И сказала серьёзно. — А то Москва тот ещё город. Всяких княжон и княгинь хватает. Засунут в машину, и поминай, как звали!
— Не смешно, — покачал я головой.
— А мы не смеёмся, — серьёзным тоном поддержала что справа, тоже распаковывая и принимаясь за свой брикет.
Так мы сидели, подставив лица солнцу, поглощали сладости неторопливо, потихоньку продвигаясь в плане беседы.
— Знаете прецеденты? — нахмурился я. Ибо это нехороший звоночек, и я о мире знаю не всё, хотя было дело подумал обратное. — Ну, про похищения мальчиков княгинями среди бела дня?
— Да полно! — ответила что слева. — Украдут мальчика. Быстро оженят его на своих, кого-то из младшей ветви. А потом ему уже и самому уходить не хочется. У них, как правило, и деньги, и влияние. И личная дружина неплоха. А если решит уйти — а кому что докажет, учитывая что у них деньги и влияние? Ничего им за похищение не будет. И это если выпустят.
— Но в основном это касается простолюдинов, — успокоила что справа. — С тобой две дружинницы — это серьёзный аргумент. А для простонародья… Если рядом не идёт мама или сестра — дорога по улице всегда может оказаться в один конец. Вообще любой улице, но по центральным и туристическим лучше не ходить особенно.
— Кабздец! — выразился я. Грёбанный мир!
— Мы не представлены, спешу исправить оплошность, — церемонно произнесла что слева, которая серьёзная, чуть склонив голову. — Потомственные дворянки Зайцевы. Я — Соль. А это моя единокровная сестра Селена.
— Соль… Не Ассоль? — уточнил я. Девушка скривилась.
— Боярич, не надо так шутить. Я — Соль! Это моё имя!
— Да понял я. — Я отмахнулся. — Соль — солнечная. Солнце. А заодно солоноватая на вкус — ни дай бог тебя обидеть, да?
— Не без этого, — заулыбалась она. Типа, прощает грязный намёк — с именами тут НЕ ШУТЯТ. И я не просто так выделил это слово большими буквами, это родовая честь, повод грохнуть, если произнесено что-то не так.
— А сестра — Луна. Луна и Солнце, день чудесный! — весело воскликнул я — капец, как из меня попёрла ирония. Сёстры Зайцевы, Луна и Солнце!
— Именно! — А это заулыбалась и Селена, которая справа, условно младшая.
— Вы близнецы?
— Нет, единокровные, — покачала головой Соль. — Я на два месяца старше этой оболдуйки.
— А так похожи — будто они самые! — признал я
— Наши мамы — родные сёстры, — пояснила Селена.
— Мамы близнецы?
— Нет, боярич. Но мамы родные, даже не единокровные.
