На неё зло зыркнули все-все приехавшие нас «брать» стражницы. Я же и тут не стерпел и вставил пять центаво:
— В околотке — протокол. И фиксация. А им надо перед «крышей» отчитаться, от этой самой банды, что моя бывшая знакомая Катя Кесарь возглавляла. С нашим родом стража бодаться не будет — не потянет, но банде сольёт, и как девки поступят — уже их бандитское дело. А сейчас — потому, что по горячим следам. Мы здесь, дома, о происшествии не знают, они хотят опередить информацию и напасть на дом до того, как мама узнает о происшествии.
Тамара на эти слова заржала. Вот вообще никакого пиетета к силовым структурам, что тёток ещё больше разозлило.
— Самый умный, да? — В этот раз вторая бить не стала. — Ну, раз всё понимаешь, давай и колись. А то ведь уроним тебя, и скажем, так и было — сам споткнулся. Боишься боли?
— Ага. Не бейте, тётеньки, всё скажу! — Я настолько переигрывал, что ещё больше их выбесил. Но они пока держались. Лишь удостоили нового небольшого пинка.
— Ты, тварина! А это уже больно!
— А будешь выделываться — ногу прострелю. Ей! — Тётка совсем оборзела от безнаказанности, а может от страха перед бандой, перед которой надо срочно отчитаться, чтобы уже они её не грохнули за бездействие. И поднесла пистолет к ноге Селены.
— Спокойно! — А это третья тётка, которая стояла с автоматом, двинула под рёбра Соль, ибо та было дёрнулась. И в отличие от меня, била в силу. Мне бы после такого удара рёбра переломала. Соль грязно, но тихо выругалась.
— Слышь, оборотень в погонах! — рыкнул я. — А я разве отказывался говорить? Ты вообще е#анутая? Чего творишь? Мы не быдло простолюдинское, от нашего рода, если что, даже до китайской границы не добежишь! Не успеешь.
— Ну, так говори! Говори, мальчик! — теряла терпение первая.
— Они угрожают моей сестре! — с паническими нотками в голосе воскликнула Соль. — Вообще ничего не боятся?
— Несовершеннолетние, — хмыкнула Тома. — Скажем, что они нам угрожали — а кто подтвердит? А я — одна, моё слово против их шестерых.
— Итак? Мне тебя ударить, или ты всё понял? — а это снова мне.
— Да понял я, понял… — потянул я. — Записываешь, служивая? Прошу отметить в протоколе: ничего, совсем ничего о себе не скрываю! Зовут меня Годунов Александр Карлович. Боярыня, то есть мама моя, глава рода — Годунова Ирина Борисовна. А найти наш дом можете найти по адресу: Москва, Кремлёвская набережная один, корпус три, строение пять. А-а-а-а-а-а!!!
А теперь тело изнутри взорвалось от боли. После чего самоубийца в погонах дёрнула меня, подняла над землёй, и схватила за горло. Ага, держа за оное горло над землёй. Сразу три её напарницы уставили винтовки в Машу, и честно попросили не дёргаться, и только теперь сестрёнка не стала сопротивляться не потому, что попросили, а потому, что реально почувствовала — грохнут. Наверное, в первый раз в жизни. Но, считаю, это хорошо — чтобы не мнила себя впредь всегда и везде бессмертной. Учитывая, что она воин, и в случае войны поедет на фронт, качество нужное.
— Щенок! Шутить вздумал? Ты хоть понимаешь, кого вы убили? — истерично заорала вторая. — Ты хоть понимаешь, что сейчас в Москве из-за вас начнётся? Сколько крови прольётся? Из-за четверых пигалиц и одного сосунка, от маминой титьки не оторванного⁈
Я не мог ей ответить, так как… Скажем мягко, мне нечем было дышать. А речевой аппарат наш устроен таким образом, что говорить мы можем только в поток выходящего из горла воздуха. Я намекнул тётке об этом, пораскрывав рот, но она не посчитала нужным это понять.
— Мы заберём вас в участок! Но если хотите жить, и ты в первую очередь, мальчик, быстро выкладывай что по чём, кто вы и откуда! И я подумаю, что сделать, чтобы они вас не достали.
Эти машины подъехали без сирен и мигалок. Просто едущий мимо со стороны Кремля в направлении Котельнической, то есть от Спасских ворот и Васьки, кортеж из двух легковых самобегов, микроавтобуса и ещё одной замыкающей машины. Ехали как бы по своим делам, даже скорость не превышали, и вдруг резко так дали по тормозам. Боковая дверца микроавтобуса раскрылась ещё до полной остановки самобега, и наружу посыпались наши дружинницы — узнал по форме и шлемам. Правда без опознавательных знаков и шевронов клана.
— Стоять!
— Тайный приказ!
— Бросить оружие!
— Руки за голову!
— Отпустила мальчика! — А это моей истязательнице. — Медленно ставишь на землю, и без резких движений заводишь руки за затылок!
Меня на брусчатку поставили, после чего две дружинницы дёрнули служивую так, что неодарённого их толчки убили бы с первого удара. Ага, прикладом по хребту, по хребту! Класс!
— Девочки, всё в порядке? — Это кто-то из бойцов моим спутницам, поднявшим головы, но пока не сообразившим, что можно вставать. — Помощь нужна?
— Саша, как ты? — А это подошла взволнованная знакомая начальник караула. Это в её караул я стрелял в арсенале. — Мы успели?
— Успели! Вы молодцы! — прохрипел я, подняв вверх большой палец, второй рукой ощупывая горло.
