Они не понимают? Ольга, Женя, Маша? А маман вообще не считает сыном? Что ж, значит придётся чуть-чуть сложнее, чуть-чуть труднее… Да кому я вру, ОЧЕНЬ сильно сложнее и труднее! Но даже так ЗДЕСЬ лучше, чем ТАМ. Я выдержу. Справлюсь.
А пока я накручивал себя, или наоборот, успокаивал, пальцы сами крутили катки и настраивали инструмент. Который звучал богато, бархатисто. Лифляндцы в этом мире делать музыкальные инструменты умели — они потомки немцев, а те в музыке в принципе шарят. Ля… Ре… Верхняя ми… И нижняя ми… В унисон. Супер! Да, «я» не дано слышать ноты, но я всё-таки царевич! С отличным, если не идеальным от рождения слухом! А остальное приложится.
Всё, полёт. Мой, в дебри волшебства. Саша не умел играть на гитаре, гитара в его репетиционной — от его гёрлфрэнд, боярышни Наины Нарышкиной. Он больше в виолончель, скрипку, альт. Даже на Арфе мог, но не шибко — только учился. Мечтал всемирно известным скрипачом стать — так «сестрички» в больничке при посещении сказали. Вот только «я», оказывается, не был балластом, и в целом о музыке представление имел. Просто нот не знал, не разбирался в них. Что не мешало ему в той жизни брынчать несколько аккордов и знать на слух, «плюс/минус трамвайная остановка», очень много самых разных песен.
Но Александр во мне быстро взял власть в свои руки и начал прогонять песни «я» через свой опыт, раскладывать их по частям и тут же проигрывать, пользуясь чужими навыками работы с инструментом, но при этом он понимал суть, теорию! Где какая нота и почему должно быть так, и не боялся экспериментировать, что «я» было недоступно. Пальцы царевича не были заточены на автоматическую моторику работы с ладами, но он прошёл школу виолончели и контрабаса, и ничего сложного в ладах, да ещё помеченных точками, не видел, а потому заработал я пальцами неплохо, пусть и с неким звеном запаздывания. Выдать перлы уровня Кита Ричардса и Джимми Хендрикса не получится, не сегодня, но в целом, благодаря развитой базовой моторике, ваш покорный слуга инструмент быстро осваивал. Каких-то двадцать минут, и уже заиграла красками «Гроза» Вивальди. А эта вещь называется «Бамбалейя», фламенко. Прикольно, в мире «я» фламенко тоже знают! А это Бах. Иоганн Себастьян Наше Всё. Странно, но тут тоже есть Бах, Катастрофа не убила его предков, время позволило ему родиться, а талант и тут дал продраться наверх. Сравнить произведения ввиду отсутствия у «я» музыкального образования не могу, с Бахом он там точно не дружил, в отличие от каких-то «Нирваны» и «Лед Зеппелин», а вот с Моцартом и Вивальди сложнее. Не нашёл я по ним информацию! Не родились они здесь, не смогли. Или не смогли подняться и вылезти «наверх» — тоже вариант. Жаль, ибо «я» знает много песен, походу был тем ещё меломаном, но вот о Моцарте и Вивальди в основном только слышал. Как и о Вагнере, и Шуберте, и о Чайковском. Потом всё восстановлю и запишу, что он помнит по ним, спасу хоть крохи того знания, но не сейчас.
Зато тут точно нет и не было Дидюли! Которого я играл с особым delцинизмом/del удовольствием, распаляясь и распаляясь — аж плющило! Словно истребитель заходит на цель — такие ощущения. Пальцы уже не «думали» куда встать, находили лады самостоятельно, и я выдавал не просто звук, а терзал струны, играя во всю мощь резонатора — и концертная гитара не подвела, ревела в ночи, очень громкий богатый звук — на пол-кремля, наверное, слышно (я ж с высоты, со стены играю, а ветра почти нет). Круть, обожаю Дидюлю, ибо у него тоже испанские мотивы! Хотя «я» точно уверен — пацан свой, русский. А пальчики-то всё больше привыкают — становятся на лады и струны вообще без ведома мозга! Вот что значит тренированный носитель.
Это было сродни какому-то шторму, музыка сама шла из меня, и пальцы, бегавшие поначалу плохо, не сразу находя нужный лад, застрочили как пулемёт, без мысленных команд. И под конец я буквально рвал душу мелодией, погружаясь в неё, будто в транс.
А эту вещь память «я» назвала «Метлой». Ага, просто «Метла», «Nothing Else Matters». Тема! Текст был на английском, но и «я», и тем более я этот язык знали, и запеть было не проблемой. Вот представьте ночь. Кремль. Внизу, подо мной, набережная, где гуляют люди… И мой голос под звуки «Метлы», рвущий в мир клочья:
— Саш, оденься.
Голос вывел из транса спустя с минуту после того, как волшебство закончилось — я допел эту песню. Поёжился, выходя из мира грёз в реальный. Маша. Даже не заметил, как пришла. Она стояла рядом, в десятке метров со стороны Благовещенской. Не пряталась, просто не заметил. В своей ночной, в которой была, но закутанная в лёгкий плащик, и такой же держала в руке и протягивала мне. А ещё под мышкой держала свитер. И плед. А на плече на ремне её висел термос. Заботливая! Мечта мужчины!
