Он помнил Лили Эванс. Тогда, пять лет назад, он был всего лишь королевским заседателем, и рассматривал вместе с другими её дело. Эванс не творила никакой запретной волшбы, так что старейшины Гильдии Магов не могли её судить, а речи девушки касались исключительно порядков в школе и гильдии, так что короне от неё тоже не было никакого вреда. Дело шло к оправдательному приговору, но один из магов вдруг заявил, что, якобы Эванс в беседе с ним дурно отзывалась о короле Тадесе. Этого оказалось достаточно, чтобы ей вырвали язык и заключили в тюрьму Волшебного Квартала. Для мага остаться без языка – почти что смерть: нельзя произнести ни одного заклинания, да и читать, не проговаривая слова, тоже непросто. Однако же, Лили Эванс, при помощи оставшихся на свободе подруг, смогла сбежать. После её побега предыдущий королевский обвинитель лишился своего места, которое занял Хурес…
Он обдумывал услышанное от учёного, глядя на листы, покрытые неровными буквами, и эти буквы, казалось, сливались в сплошную цепь, тянущуюся от Маржинель Скиар-Тойнур к Лили Эванс и дальше, к могучим волшебницам далёкого прошлого. Ему предстояло распутать эту цепь до конца. Хурес сжал кулаки от напряжения. Наверное, так чувствовал себя Йонашек-пахарь, выходя на поединок с чёрным драконом.
– Я готов! – произнёс Хурес в пространство.
В деревню мы прибыли ещё до полудня, но жители, встречавшие нас у ворот, при виде Ангаквара подняли крик, что не желают вести никаких дел с эльфами, и весьма доходчиво объяснили, куда нам следует отправляться. Мы двинулись дальше, и мои мысли мало-помалу свернули на тему обеда. Скорей бы уже привал!
– Маржи! – встревоженный голос Эарина оторвал меня от мыслей о еде. – Прислушайся!
Я навострила уши – как бы странно это не звучало, учитывая моё нахождение в эльфийском теле – и услышала вдалеке вой. Затем он повторился снова – уже многоголосо.
– Волки! – испуганно воскликнула я. – Целая стая!
– Уймись! – прикрикнул на меня Койд, взвешивая в руке увесистый топор. – Ты колдунья, или нет? Мы встретим их честь по чести!
– Не торопитесь! – Эарин вскинул руки в успокаивающем жесте, хотя в его голосе чувствовалось беспокойство. – Может, Великая Матерь позволит нам избежать крови.
Я приподняла передний полог и высунулась наружу. Льонги покосился на меня. В руке он держал внушительных размеров нож.
– Сейчас нас будут жрать, – мрачно буркнул он, широким жестом обводя дорогу и заросли по обе стороны от неё. Среди кустов и сугробов виднелись серые хвостатые туши. Волки недружелюбно рассматривали нас жёлтыми блестящими глазами, но почему-то медлили. Перед первым фургоном, где они серой ворчащей шеренгой, стояли всплошную, загородив всю дорогу, маячил Ангаквар с факелом в руке.
– Неужто сытые…? – прошептал Льонги.
Сзади послышался шорох ткани, и мы, оглянувшись, увидели, как Эарин спрыгнул на снег и начал рыться в поясном кошеле. Вытащив оттуда какой-то блестящий чёрный камень, он не спеша зашагал вперёд. Миновав Ангаквара, Эарин, как ни в чём не бывало, двинулся навстречу волкам.
«С ума сошёл?!», – панически подумала я.
Один из зверей, самый крупный (судя по всему, вожак стаи), зарычав, шагнул к нему. Вот они оказались друг напротив друга и застыли неподвижно. Время словно остановилось – я не знала, прошло ли несколько секунд, или несколько часов, прежде чем, волк, рыкнув, переступил с лапы на лапу и слегка подался назад. Эарин неторопливо опустился на корточки (его лицо оказалось как раз напротив ощеренной волчьей морды) и, ещё немного подождав, протянул волку на раскрытой ладони камень. Волк отрывисто рявкнул, но остался на месте. Эарин даже не шевельнулся. Волк обнюхал камень, медленно взял в зубы и затрусил к своим. Положив камень на снег, он обернулся к Эарину и протяжно провыл, как будто извиняясь или благодаря, причём – спорю на что угодно! – Эарин его понял. Затем стая потянулась к деревьям у края дороги и скрылась за ними.
Эарин поднялся, постоял на месте, опустив голову, подобрал камень и, развернувшись, побрёл обратно. Поравнявшись с Ангакваром, он остановился и принялся что-то втолковывать ему. Выслушав брата, Ангаквар вытащил из-за пазухи свисток – такой же, как у Льонги, только богаче украшенный – и дважды протяжно дунул в него. Это означало: «Все сюда». Льонги спрыгнул с передка и бросился к нему, за ним последовали я и неуклюжий Койд.
– Я рад, что тебе удалось! – подбегая, услышала я голос Ангаквара. – А если бы нет?
– Если бы Солнце не светило днём, оно было бы Луной! – махнув рукой, отозвался Эарин, когда мы оказались возле них. Рядом уже топтались Мэл и Андо.
– Что вы сделали с ними?! – воскликнула я.
– Великая Матерь Илвинан, создавая всех живых, наделила их душой. Я не враг этому волку, и он это понял.
– А вот мне смертельно удивительно! – вмешался Койд. – Зачем же волки сбежались сюда, коли не для того, чтобы нами закусить?
Эарин, разом помрачнев, оглядел нас и заявил:
– Их что-то напугало. И всех остальных обитателей леса тоже. Так что наши волки не охотились, а спасались, и им было не до нас.
