Я недоверчиво глянула на Эарина исподлобья, подозревая какой-то розыгрыш, но любопытство оказалось сильнее. Я осторожно взяла камень и медленно поднесла к носу.
– Пахнет… как будто псиной!
Эарин добродушно фыркнул.
– Эх ты, горожанка! Волчьего запаха не узнаёшь.
Я поджала губы, но огрызаться не стала, а вместо этого поинтересовалась:
– Так откуда он, этот запах?
– Камень давно со мной, – ответил Эарин. – Я, в своей жизни, много раз помогал разным зверям, и волкам в том числе. Этот камень хранит запахи всех волков, которым я помог. А также он был зачарован на алтаре Матери Илвинан. Обнюхав его, вожак понял, что я им не враг, а значит и те, кто со мной – тоже. Поэтому он и не разрешил своей стае напасть на нас.
– А если б это были не волки, а медведи?
– У меня и медвежий камень есть, – заверил Эарин.
– Не верю! Неужели у тебя для каждого зверя свой камень?
– Не для каждого, а только для тех, кто может быть опасен. Я ношу с собой волчий, медвежий, кабаний и олений…
На следующий день мы добрались до городка под названием Неллан. Сюда с запада стекались беженцы, спасающиеся от войны, так что дорога перед городскими воротами оказалась забита повозками, лошадьми и людьми.
– На полтысячи
– А я рад, – неожиданно заметил Эарин, когда за Льонги захлопнулся полог. – Не люблю я города!
– За что? – удивилась я.
– Я ведь вырос в лесу, – ответил Эарин, вздыхая. – А это совсем другое дело! Ты, наверное, не жила на дереве и не спала на ложе из переплетающихся ветвей…
Его удлинённое лицо приобрело ностальгически-мечтательное выражение.
– Каждое утро, когда я спускался с дерева – первым делом хватал ведро, набирал в ручье воды и выливал её под корни дерева, со словами благодарности за то, что оно даёт нам кров и оберегает наш сон ночами.
– Ему было приятно? – брякнула я, не в силах сдержать сарказм, но Эарин, увлечённый рассказом, пропустил его мимо ушей.
– Очень! – кивнул он. – Мы ухаживали за ним, а оно в ответ помогало нам, как и заповедала матерь Илвинан.
Он начал рассказывать о том, как мальчишкой жил в эльфийских лесах на севере, как отправился в Странствие, и как, вернувшись из него, объявил родителям, что нашёл своё призвание – обойти весь мир, что создала Илвинан, дабы увидеть всё его единство. Как потом завербовался на корабль в Брифлесе (так назывался единственный порт эльфов) и отправился плавать по морям.
– А в городе совсем другое, – произнёс он, закончив свой рассказ. – Лежишь ты на кровати, но она хоть и мягкая, а всё равно не живая. И ты её не чувствуешь, и она тебя. Стены каменные – ни птиц сквозь них не слышно, ни ветра. Нет, не люблю я города.
Снаружи послышался звук шагов, и в фургон заглянул Ангаквар.
– Брат! – обратился он к Эарину. – Если в городе собралось столько народу, места в гостинице нам не видать, как синего солнца. Придётся искать своих, если они ещё не сбежали отсюда.
Эарин энергично кивнул.
– А здесь много эльфов? – спросила я, когда мы въезжали в ворота.
– Пара десятков, не больше – ответил Эарин. – Неллан – небольшой городок, так что нам тут места мало. Я думаю, здесь даже своей жрицы нет.
Затем он поднял голову к потолку фургона и произнёс в пространство.
– Прощай, матерь Илвинан! Пусть наше расставание будет недолгим, и ты узнаешь меня при встрече.
Я сдавленно хихикнула, но тут же попыталась сгладить неловкость.
– Пыль в нос попала, – объяснила я Эарину. – Прости. Зачем ты прощаешься с богиней? Если весь мир её дом – то и города тоже!
– Нет! – Эарин мотнул головой. – То, что было создано руками – до него ей дела нет. Пока мы не покинем Неллан, богиня вряд ли будет меня видеть и слышать. Так что я пока попрощаюсь.
Затем он вылез на передок фургона, и мы услышали, как он что-то втолковывает Льонги.
– Странный он! Даже для эльфа, – буркнул Койд.
– Будет вам, почтенный гном! – махнула рукой я. – На самом деле Эарин очень милый.
– Он неплохой, да. По крайней мере, для эльфа, – кивнул Койд. – Но всё равно – странный!
Через несколько часов, фургон въехал в ворота и буквально утонул в уличном шуме и суете. Я выглянула наружу и увидела, что улица полна народа. Нас пропускали медленно и неохотно. Льонги, ругался, охаживая палкой тех, кто не успевал убраться с дороги, сердито всхрапывали олени, а гул голосов снаружи мало-помалу становился возбуждённым и недовольным. Несколько раз о стенки фургона, судя по звуку, ударились камни. Я зябко передёрнула плечами – а ну как мы снова угодим в побоище вроде гогарского? Койд перехватил поудобнее топор.
– Вы никого убивать не хотите? – испуганно спросила я.
– Ну, для начала хватит и обуха, – пожал плечами гном. – Это если повезёт. А там… там видно будет.
В его низком голосе прозвучала угроза, к счастью адресованная не мне. Он явно не шутил. Мы свернули на какую-то улицу, и стало чуть-чуть потише.
