– Я хочу дождаться фейерверк. – Произнесла, открыв глаза, выровняв тон. – Сейчас я уйду в уборную, и за мной никто не пойдёт. Мне нужно десять минут наедине с собой. – Виктор недовольно кивнул, а я перевела взгляд на Кирилла. – После фейерверка я уеду домой с твоим отцом.
– Ника. – Кирилл прикоснулся к моему плечу, мягко и аккуратно. Я не понимала, почему он не теряет надежды изменить моё решение, почему не сдаётся и пытается меня удержать.
– Я боюсь тебя о чём-то спрашивать.
Окончательно высвободившись я направилась не оборачиваясь в сторону дома.
Я хотела всё с себя снять, забраться под ледяной душ и очухаться. Как же я хотела очухаться и больше не чувствовать в себе всей этой дряни, отравляющей мою жизнь день ото дня. Я хотела всё рассказать Кириллу, освободиться, сдаться ему, отдаться, была готова к любому его наказанию. Я хотела добиваться его прощения за ошибки погубившие два года наших жизней. И я была готова простить в ответ. Я видела наше будущее, чувствовала что оживаю, всё ради него, человека, которого я совершенно не знаю, ни его, ни его окружение.
Освежив лицо и руки, наблюдала как в раковине закручивается небольшой водоворот из холодной воды. Её свежесть слегка привела меня в чувство, в голове всё немного прояснилось. Мне нельзя ошибаться, особенно в том, что касается Кирилла. В моих руках есть власть принять решение: либо я навсегда связываю свою жизнь с ним, либо отказываюсь от него и вместе с этим перестаю быть собой, продолжаю существовать полумёртвым подобием человека. Как я дошла до того, что не смыслю своей жизни без него? Это же ненормально.
В уборную вошла ещё одна гостья вечера. К моему облегчению она сделала вид, что не заметила меня и принялась рассматривать себя в зеркале.
– Зараза. – Ругнулась и принялась шумно копаться в своей сумочке. Её цель была достигнута, она привлекла моё внимание. Это была та самая жгучая брюнетка, с которой танцевал Кирилл.
Откинув копну своих волос на бок, расстегнув толстое колье ошейник, она принялась замазывать плотным тональным кремом тёмные, почти чёрные синяки на шее. Достигнув нужного результата она отошла к одному из пуфиков рядом со мной и элегантно поставив на него ногу, задрала платье чуть выше, хотя его разрез позволял этого не делать, и повторила манипуляцию с тональным кремом на внутренней стороне бедра, где синяки были ещё и с кровоподтёками.
– Ирбис любит пожёстче. – Начала разговор с пространством перед собой. – Не каждая такое оценит, но он того стоит. – Закончив она вернулась к зеркалу и надела колье. – Кристина. – Представилась повернувшись ко мне, приветливо улыбаясь. Затем она достала помаду и что-то написала ей на зеркале. – Название марки тонального крема. С твоей светлой кожей другой не поможет. Не благодари.
Кристина вышла, а я сползла по стене на пол.
*Кирилл*.
– Стоять! – Властный голос отца ударил мне в спину. Давно он так со мной не говорил, наверно со школьных времён. Мне претила мысль, что Басовым сойдёт с рук их представление, благодаря им Нику отшвырнуло от меня, теперь я вместе с остальными на зыбком краю её доверия. Её никогда не трясло от моих прикосновений, никогда не было отторжения как от остальных. И она права, говоря что боится задавать мне вопросы, мои ответы только усугубят состояние Ники. Отец обошёл меня, встав напротив, преградив путь. – Ты никуда не пойдёшь. Ни ты, ни Клим, ни Беловы. Если Ника завтра из новостей узнает о расправе над семейством Басовых, забронированное для неё место в психушке перестанет пустовать. Я консультировался с лучшими врачами и знаю точно, после такого она вряд сможет восстановиться полностью. Займётесь ими, когда Ника сможет выдержать последствия ваших действий.
– Какие ещё будут указания? – Отец был прав, но я не мог совладать с гневом, стремящимся найти выход наружу и жертву.
– До конца вечера можешь остаться с нами, но твоей шлюхи я чтобы рядом не видел.
Даже как-то лестно, что отец следит за моей жизнью, даже знает кого я трахаю, хоть какое-то проявление небезразличия.
– Не увидишь, Кристина была моим проходным билетом сюда, за это я с ней полностью рассчитался.
– Мы все это видели и Ника тоже.
На этот упрёк имеет право только Ника, для неё на случай объяснений у меня ответ готов, а перед отцом я отчитываться точно не собираюсь, мне уже не семнадцать.
– И это не помешало ей принять мою руку. Когда Ника вернётся, я уговорю её уехать со мной.
– Она откажется. – Говорит так, будто знает её лучше меня. Может и знает, но как я свои знания никогда применить не сможет. Я в Нике глубоко сижу, она пропитана мной и ни за что не сможет сопротивляться тому, что является её неотъемлемой частью. Она хочет снова быть моей и будет. Будет утолять мой бесконечный голод, потому что уже никогда не сможет дать то, что я сильнее всего жажду, и за это я буду нескончаемо её наказывать. И хочу я начать сегодня.
– Возможно, но если согласится, ты не будешь чинить препятствий. Сам сказал – ей решать.
– С одной ты сегодня расплатился танцем, чем будешь подкупать Нику?
– Отвечу на её вопросы.
