«Идиотка», – звучит в голове звериный рык, рикошетящий внутри черепной коробки. Снова рука на моей сонной артерии, расположившаяся со знанием дела. Но я не стану его жертвой, ни одного из их семьи. И пусть терять мне больше нечего, но им я не дамся. Никто из них больше не посмеет терзать ни моё тело, ни разум. С самого начала, как только всё узнала, самым верным решением было бежать, но я в очередной раз поверила, повелась как примитивное существо, не почувствовала угрозы, которой они смердели.
Как же много этажей. Он дал мне пять минут, чтобы привести себя в порядок. Бесценные пять минут, за которые я обязана вырваться из этого здания и их лап, оставивших достаточно отметин на мне и во мне. Только бы найти запасной выход. Я ведь точно видела табличку. Крепко сжимая туфли преодолела последний пролёт. Где же эта дверь? Недалеко раздаётся скрип и хлопок. Мимо меня проходит девушка, от которой веет прохладой улицы. Непринуждённо следую, пытаясь найти откуда она пришла. Натыкаюсь на небольшое помещение вроде тамбура. На стене развешана какая-то рабочая одежда, куртки и плащи. Хватаю первый попавшийся под руку, накидывая его на ходу, внутренне радуясь, что он с капюшоном, который сразу набрасываю на голову. Перед тем как выйти надеваю туфли и не мешкая выхожу на улицу, следуя в ближайший закоулок, где окончательно скрываюсь. И пусть теперь сожрёт себя за то, что дал мне эти пять минут, за то, что расслабился, мне всё равно. Мне всё равно. Мне всё равно!
Только почему внутри снова гадко и паршиво? Почему хочется вернуться и рассказать всю правду? Мне уже некого беречь и защищать. Или, всё же есть?
Пепелище.
Символично.
– Участок присматриваете? – После двадцатиминутной прострации наконец смогла пошевелиться, оторвать взгляд от горы пепла, которая раньше была домом, и повернуть голову в сторону голоса, встретившись взглядом с пожилой женщиной, которая, судя по лыжным палкам в руках и спортивной одежде, вышла позаниматься ходьбой.
– Продаётся? – Говорила, заставляя себя держаться, не давая окончательно расклеиться.
– Не знаю, только предупрежу, не советую здесь что-то покупать, по соседству одни бандиты. Их то поджигают, то взрывают, вот и этого спалили. – Женщина перекрестилась, что-то пробормотав, а у меня начали подкашиваться ноги.
– Давно?
– Года два… да, точно. Осень в тот год была дождливая, так они дом бензином залили и внутри, и снаружи. К приезду пожарных ничего не осталось ни от дома, ни от хозяина.
– Кто-то ещё кроме него пострадал?
Задержала дыхание в ожидании ответа.
– В газетах писали, что только он. Хотя кто их, бандитов, знает. – Вот зачем она это сказала? Мне и так выть хочется, потому что именно сюда я отправила Киссу и теперь меня не прекращая колотит от неизвестности. – Ты бы присмотрела себе место поспокойнее. Нечего тебе, молодой, красивой, здесь делать, это не дома, а логова лютых зверей.
Так и хотелось сказать, что странно, что тебя до сих пор не сожрали, но вместо этого отделалась дежурным:
– Спасибо, вы мне очень помогли.
Пока шла думала, что делать дальше? Голова отказывается соображать. Нужно прийти в себя, прежде чем продолжить поиски.
– Катюха! – Рядом со мной затормозила синяя иномарка, ехавшая мне на встречу, в окне появилось широченное лицо, украшенное забором из дорогущих зубов. – Ты же за бугром должна быть. Давно вернулась?
Мозг моментально заработал на полную. Кажется из моей жизни никогда не исчезнет призрак и клиентская база порно звезды Екатерины Соболевой.
– Вы обознались. – Произнесла спокойно, продолжив свой путь, прислушиваясь к звукам, и выдохнула, когда услышала как машина отдаляется.
Теперь я знаю, что делать дальше. Нельзя, чтобы меня узнавали ни как Екатерину Соболеву, ни как Монику Абрамову, ни как Николь Разумовскую. Все они должны исчезнуть.
*Виктор*.
– Забудь о ней. – Произнёс Шмель несвойственным ему спокойным тоном, не сводя с меня взгляд, чтобы вложив телефон мне в руку добавить: – Даже не мечтай, что мы породнимся.
*Кирилл*.
– Грач, отец не должен добраться до Абрамовой раньше меня.
– Я тебя понял.
Несколько недель спустя.
«Сегодня после аварии на металлургическом заводе в одну из больниц столицы в тяжёлом состоянии был доставлен его владелец Виктор Кириллович Царёв…»
