– Шансов у тебя нет. – Сухо констатировал. – Ирбис когда-то мне сказал, что эти слова от него услышит только одна женщина, и если она посмеет его предать, они же станут для неё приговором. – Я не знала, что сказать, меня будто окатили ледяной водой, заставив протрезветь. – Ирбис другом мне был, и сейчас это не изменилось, но если решишь исчезнуть из его жизни, Туман поможет. По тебе не заметно, что хочешь ему принадлежать.
– Потому что не хочу. – Прошептала, разморозившись.
– Только ему об этом не говори. Больше никому не говори. – Больше пригрозил, чем посоветовал.
– Мне мало просто принадлежать. – Произнесла вслух то, что отрицала. Услышав свой голос поняла, что мне на самом деле мешает – мне не нужно от Кирилла прощение, которого я так упорно начала добиваться, решив помирить их с отцом, согласившись на фиктивный брак, попытавшись заставить себя поверить, что меня устроит близость с ним, основанная на чувстве вины и желании чтобы всё закончилось. Я была уверена, что постоянная тревога меня отпустит, как только Кирилл получит желаемое, но это невозможно, пока желаемое не получу и я. И мысль о том, что я на самом деле хочу, оказалась самой безумной из всех, что когда-либо посещали мою голову.
– Значит, шансов нет у него. – Вынес вердикт другу, проследив за моим мыслительным процессом, вызвав улыбку на моём лице. – Безобидная, я Ирбиса братом называл, вспомни эти слова, перед тем, как принять помощь, которую я предложил. – Медленно подошёл ко мне, встав напротив, похоже решив повнимательнее рассмотреть напоследок. – Не провожай, я с тобой не прощаться пришёл. Ты меня не вылечила, а оживила, воскресила во мне человека своими словами. Под страхом смерти обычно умоляют или проклинают, а ты своими руками развеяла туман в моей голове. Так что прости, тебе придётся остаться во всех моих жизнях. Мне нужен кто-то, кто будет напоминать, что я человек.
Туман подмигнул мне и ушёл из комнаты, но не из моей жизни.
– Почему вы не хотите со мной поехать?
После отъезда Тумана, ещё днём, я зашла к доктору Разумовскому, чтобы пригласить поехать со мной, решив, что знакомство с Виктором и моей новой жизнью – хорошая идея, но он коротко ответил: «Нет, я к себе» и, не глядя на меня, вышел из своей комнаты. Его отречённость стала для меня неожиданностью, и я потеряла покой, поэтому попросила Макара отложить мой отъезд. Лишних вопросов он задавать не стал, лишь попросил не задерживаться слишком, напомнив, что кое-кто обо мне волнуется. Весь день подбирала слова, ждала подходящий момент, пока не заметила, что начали готовить вертолёт.
Доктора Разумовского нашла в подобии сада, заброшенного и заросшего, он сидел в небольшой заржавевшей беседке, местами покрытой облупленной белой краской, куря не затягиваясь, и на моё появление никак не отреагировал. Я села рядом, совсем растерявшись, и промолчала несколько минут, держась, чтобы не расплакаться от исходившего от него непривычного безразличия.
– Я стал для тебя чужим. – Произнёс обречённо, затушив сигарету в блюдечке, похоже решив не продолжать разговор и снова уйти.
– Нет! – Обняла его крепко за шею, всё-таки заплакав. – Неправда.
– Ника, ты что? – Ответил на мои объятия, обняв в ответ, начав гладить по волосам. – Мне казалось, что у тебя всё хорошо. Я не смогу не вмешиваться, если останусь с тобой – не одобряю, поэтому мне лучше уехать обратно в деревню.
– Вы правы, – разомкнула объятия, чтобы иметь возможность видеть его лицо, вытерла слёзы, чтобы не выглядеть жалкой, такой, какой доктор меня запомнил, – хорошо настолько, что стыдно от мысли всё вам рассказать.
– Я поговорил с Царём, он заверил меня, что твоё благополучие его главная забота. Я ни у кого ничего не спрашивал, как ты просила, Виктор сам вышел на меня через Макара, узнав, что ты здесь не одна, сам настоял на разговоре.
– Что ещё он сказал? – Потупила взгляд. Совершенно не готова к этому разговору, потому что у меня нет объяснений моим поступкам и решениям.
– Ничего.
– Вы ведь знаете, кто его сын. – Перешла к главному, решив больше не тянуть. – Почему не спрашиваете о нём?
– Потому что ты хотела сама рассказать.
– Хотела. Хотела, вернуться в вашу жизнь тогда, когда больше не принесу с собой беспокойств и переживаний. Я не давала о себе знать, не приезжала и не звонила, потому что мне нечем вас успокоить и порадовать, заставить гордиться. – Оторвала взгляд от травы на земле, доктор Разумовский имеет право видеть мои глаза, имеет право сказать мне всё в лицо, когда я признаюсь.
– Разве ваши с Барским разногласия не разрешились. Царёв дал понять, что все твои проблемы решены.
– Он ещё не знает. – Простите меня, доктор Разумовский, но вам придётся об этом узнать. Я знаю, что вы осудите моё решение, но если вскоре я совершу роковую ошибку, вы должны быть готовы смириться с последствиями. – Мы с Кириллом собираемся пожениться.
