Вместо надгробной плиты Василия Кирилловича Барского перед глазами поплыли отрывки из медицинского заключения, читая которое я будто перенеслась в операционную небольшой больницы, где в новогоднюю ночь не стало Киссы и ребёнка в результате осложнений во время родов. Я ясно увидела как сестра мучилась, как ей было больно, как до последнего она верила, что малыш не умер и она услышит первый детский крик, но операционной завладела мёртвая тишина.
– Последний шанс братьев Барских – моя призрачная надежда. Я не верю, что их нет, что я больше никогда не увижу сестру, не подержу на руках племянника. Я не могу признать, что всё, что я натворила ради их спасения было напрасно. Столько времени я жила надеждой, что всё наладится и мы воссоединимся, что наши общие мечты воплотятся в жизнь, что мы снова станем семьёй.
Вспомнила, как несколько часов назад перечитывала заключение снова и снова, начиная задыхаться от осознания реальности того, что узнала, и невозможности всё изменить. Меня душило сильнее и сильнее, пока буквы перед глазами не расплылись. Хотела открыть окно в кабинете, но из-за парализовавшего меня шока сил хватило только чтобы сползти с кресла на пол. Тряска в теле постепенно ослабевала, отдавая меня следующей стадии – забвению. Поддаться манящему покоем состоянию не позволило отрицание произошедшего. Немоментальный вывод, который был похож на удар током. Сконцентрировав внимание на ярком свете ламп на потолке, постепенно привела в норму дыхание, цепляясь за единственную мысль – то, что я прочитала, не может быть правдой. Когда вышла из кабинета, надеясь, что никто не заметит что меня мотает, поднялась на крышу больницы, где заставила себя очухаться и начать соображать. Перед глазами перестали мелькать отрывки из заключения, картинки со взглядом сестры, застывшем на неподвижном маленьком теле в пелёнке, осталось лишь эхо сквозящей в голове мёртвой тишины. Мне нужно было хоть за что-то зацепиться, чтобы не поддаться страшному и бесконтрольному порыву найти виновного и выплеснуть на него свою боль.
– Меня сдерживает только одно, – продолжила свою беседу с мраморным камнем так же монотонно, почти равнодушно, как начала, слишком опасно поддаваться новым чувствам, которые я пока отвергла, – я больше не хочу ошибаться, а затем расплачиваться за свои же ошибки, ещё больше не хочу, чтобы пострадали невиновные. Если смерть Киссы и ребёнка окажется правдой, я уничтожу Ирбиса за то, что когда-то заставил мою сестру бояться, за то, что меня не было с ней рядом, за моё наивное стремление простить его. Даже уже знаю как. Ты будешь восхищён изощрённостью моих грехов. Когда я поверю, что терять мне больше нечего, что мне не за что бороться, я сделаю то, что невозможно будет исправить. Пока я верю в другое и буду цепляться за это до последнего. И здесь я не ради тебя, не ради твоего брата. Я держусь ради вашего отца, который не должен расплачиваться за ваши грехи. Этот шанс не для вас, а для него и меня никогда не узнать, что такое настоящая боль.
– Здравствуй, девочка. – Чуть не подскочила, услышав рядом голос, забыв, что именно ради его обладателя приехала на кладбище почти ночью, и Шмеля с собой притащила, который всю дорогу матерился, не понимая зачем мне это надо, а я не придумала вразумительного оправдания, ещё и в машине его сидеть оставила, пообещав, что снова разрешу общаться с Кусей, если он просто понаблюдает со стороны и не будет задавать вопросов. – А я-то думаю, кто здесь всех всполошил. – Осмотрелась по сторонам – никого, только мы и Шмель, нарушивший слово дождаться в машине и проявивший неосторожность выдать своё присутствие показавшись из-за одного из памятников, увидев, что ко мне кто-то подошёл.
– Здравствуйте, Иван Николаевич, – поднялась со скамейки, пытаясь понять узнал ли он меня, надеясь, что помнит, – извините, я не заметила, что громко говорю.
– Местным всё равно громко ты говоришь или тихо. Они на то что от человека исходит откликаются. – Посмотрела на могилу Барса, надеясь, что если это правда, он действительно всё прочувствовал. – Не трать жизнь впустую, нет его здесь. – Вернул моё внимание на себя своим проницательным голосом, обрывая в очередной раз скручивающий меня приступ злости, вернув мои мысли к истинной причине появления здесь.
– Я не к нему, к вам приехала. Вы помните меня?
– Помню, отложилась в памяти наша встреча.
– А встреча с девушкой, о которой вы мне рассказали, отдавшей вам куклу, тоже отложилась?
– Помню, будто это было вчера.
