– Но что за странные, сложные маневры? – спросил Веницелос. – Маскировка, во всяком случае, со стороны тех, кто находится впереди нас, дело понятное, но ведь мы вынырнули в обычное пространство прямо под носом у Бандита-Один. Он должен был зафиксировать энергетический выброс и оценить наши параметры по импеллерному следу. Чего же он ждал и почему пустился в погоню лишь через тридцать пять минут? Тем более что это линейный крейсер?
– Почем мне знать, Энди, – отозвался МакКеон, не сводя глаз с Хонор. – Надо полагать, кто-то засек нас и известил о нашем появлении тех негодяев, которые сейчас идут нам наперерез: мы ведь до сих пор за пределами досягаемости их сенсоров. Не исключено, что как раз Бандит-Один этим и занимался: подал сигнал, а сам пришел в движение, лишь убедившись, что его приятели оповещены.
– Возможно, это верное объяснение, – согласилась Хонор, – хотя сейчас оно нам едва ли поможет.
Она подошла к пульту астрогатора и коснулась плеча Сары Дюшен.
– Простите, коммандер, – сказала она с отсутствующим видом. – Мне нужно воспользоваться вашей консолью.
Дюшен, бросив на нее испуганный взгляд, встала, и Хонор скользнула в освободившееся кресло.
Мысли ее вихрились, но глаза сосредоточились на экране, а пальцы пробежали по клавиатуре с неколебимой уверенностью. Обычно она работала неспешно, вновь и вновь перепроверяя расчеты, но на сей раз концентрация позволила преодолеть ее врожденную неуверенность в своих математических способностях. На дисплее Дюшен в быстрой последовательности высветились красные и зеленые векторные комплексы. Томительно тянулись секунды, но все офицеры следили за ее работой в полном молчании.
«Нам придется туго, может быть слишком туго, но ведь другого выхода нет, верно?» – сказала она сама себе, с необъяснимым внутренним спокойствием глядя на результаты своих вычислений: расчет всех возможных курсов уклонения. Где-то внутри, глубоко под покровом этого спокойствия, шевельнулось нечто, похожее на страх, но Хонор подавила его в зародыше.
Действуй «Принц Адриан» в одиночку, Хонор уже отдала бы приказ начать ускоряться «вверх» по отношению к эклиптике. Такой курс давал бы неплохой шанс – не уверенность, но шанс, каким не пренебрег бы ни один букмекер, – ускользнуть от всех четырех неприятельских кораблей. Но крейсер был не один, а это значит, что простое бегство, при всей заманчивости такового, представлялось неприемлемым.
– Коммандер Меткалф, – громко прозвучали в напряженной тишине ее слова.
– Да, миледи?
– Когда Бандит-Один при его нынешнем ускорении пересечет гиперграницу?
– Примерно через… через семьдесят минут, миледи. – И Хонор услышала резкий вздох МакКеона.
Тактик подтвердила то, что уже сказали Хонор ее собственные вычисления. Посидев еще секунду, она встала и кивнула Дюшен.
– Спасибо, коммандер. Я закончила, – спокойно произнесла она и кивнула МакКеону, тут же вернувшемуся в капитанское кресло. Несколько мгновений Хонор молча смотрела в глаза старого друга, после чего со вздохом сказала: – Я тоже не знаю, почему Бандит-Один начал преследование так поздно, но это, несомненно, ему на руку. Может, он ясновидящий?
– По крайней мере, мы имеем одно правдоподобное объяснение, – попытался ответить шуткой на шутку МакКеон, но взор его был невесел. – И сдается мне, этот Бандит окажется как раз там и тогда, где и когда совершит переход конвой.
– Вот именно… – Хонор кивнула и сжала пальцами переносицу.
Следуя нынешним курсом, Бандит-Один пересечет гиперграницу менее чем за минуту до того момента, когда Гринтри выведет конвой в обычное пространство… и весь караван окажется под прицелом.
Скорее всего, враги нанесут удар прежде, чем Гринтри успеет сообразить, что происходит. Эскорт конвоя мог обладать впятеро большей огневой мощью, но неожиданность сведет на нет и огневое, и численное преимущество. Хуже того, хевы вполне могли не ввязываться в бой с эскортом, а ударить прямо по беззащитным грузовикам и транспортам. В этом случае все техники и бойцы, направлявшиеся на пополнение гарнизона системы погибнут в считанные секунды.
